Такой мятеж в душе! Слышу, как с нашего стола доносится требовательная трель мобильного. Этот рингтон у меня стоит на одном-единственном абоненте, давно поставила. А сейчас хочу вообще удалить ее номер.
— Два чая, пожалуйста.
Жду, пока буфетчица передаст на подносе чашки с ярко-коричневой дымящейся жидкостью, и совсем не тороплюсь обратно возвращаться. Почему Дятлова вообще сейчас звонит? Последний раз, когда мы с ней разговаривали, не подругами расстались. Может, поменяться с кем-то в общаге? Да с той же Люськой. Пусть вместе живут!
Телефон замолкает, пока я через весь буфет несу поднос. Вика уткнулась в какую-то книжку, не обращая внимания на мой мобильный, который, едва я подхожу ближе к столу, снова звонит.
— Кто-то тебя очень разыскивает, — ухмыляется Вика, но она, похоже, даже не собирается спрашивать, кто мне звонит. Совсем не любопытная.
— Привет. Что-то случилось?
— Ты почему на пару не пошла? Ты где сейчас? — Ленка никак не может унять свой командный тон. Раньше я считала это заботой.
— Тебе какое дело? Ты лучше за Иваненко смотри. У нее совсем крыша поехала!
Не хочу с ней больше разговаривать, а сегодня еще две пары, которые я при всем своем желании пропустить не могу.
Смотрю, как Вика молча пьет чай, и слова сами вырываются на волю:
— Ты должна прийти и сказать всем в группе, что это не ты! Или я скажу.
Туева с удивлением рассматривает меня, словно первый раз видит.
— Зачем? Мне осталось побыть здесь месяц, максимум полтора. Да если бы я и не уезжала, никому ничего доказывать не буду.
— Но тебя считают… — Запинаюсь, потому что неловко произносить вслух те слова, которыми называли Вику парни после отчисления Нефедова.
— Сукой и мразью, которая ради оценок жизнь поломала хорошему парню? — бесстрастно произносит Туева ровно то, что сейчас вертится в моей голове. — И что?
— Как что?! Тебе….
— Учиться мне никто не мешает, — медленно, как ребенку начинает объяснять Вика, — подстав нет, ну игнорируют, пытаются иногда потроллить. Пытались незаметно выжить из комнаты, ну так плевать. Мне жить где-то надо. К тому же все прекратилось, когда… Морозов объявился.
— А… ну не знаю… имидж, репутация?..
— Здесь нет людей, чье мнение мне важно, Тамара. Пойдем, скоро пара закончится, сюда толпы вот-вот набегут.
Голова реально пухнет от мыслей. Столько всего произошло сегодня. Сначала признание Зайцевой, которое, наверное, вбило последний гвоздь в гроб наших отношений. Такое не забывается. Потом Вика с ее утверждением, что не она тогда сдала всю группу. Что, скорее всего, это была Дятлова. Похоже, я и правда тупая блондинка, до которой сразу ничего не доходит. Тогда почему Ярослав со мной, выбрал меня? Хотя к его услугам половина женского состава универа, включая преподш.
И еще слова Вики, что ей плевать, что о ней думают и говорят за спиной. Так не бывает. Все переживают о том, как выглядят в глазах других…
— Скалкина! Останьтесь. — После пары сухой, будто потрескавшийся от простуды голос Синяева вытаскивает меня из мыслей, в которых я уже начала тонуть. — По поводу вашей последней работы.
С трудом припоминаю, если честно, о чем он говорит. Кажется, недели полторы назад, когда с Ярославом поругались из-за Марата и этой фифы Оксаны, мы сдавали реферат по логике. Я ее у кого-то просто сдернула, даже не вдумываясь в суть.
— А что с ней? — Невинно улыбаюсь, хотя прекрасно понимаю, что с «чистильщиком» такие фокусы не пройдут.
— Переделать! — Бросает ее на свой стол. Хоть и стою в метре от Синяева, прекрасно вижу, что листы безбожно изрисованы его корявым почерком. — Через два дня принесете мне на кафедру. Иначе к экзамену не допущу. Идите.
Вот же сволочь! Только этого не хватало! Сессия и правда скоро начинается… Но вот мне совсем не до экзаменов. Хожу на пары, скорее, на автомате и потому, что гад на них гонит. Да и маме по-прежнему нужен мой диплом.
— Тома, Тамара! — В коридоре стоит Дятлова. Все давно уже разошлись, Синяев только меня задержал. — Давай поговорим.
Сегодня я делала все, чтобы избежать общения и с Люськой, и с Иваненко, которая сама не особо стремилась попадаться мне на глаза. А вот Лена явно хотела подойти, но почему-то не решалась при всех.
— О чем, Лена?
Смотрю на нее и вспоминаю, как мы вместе ужинали в общаге в последний раз. Почему-то больше не представляю нас даже не только за общим столом, а рядом вне универа.
— То, что сделала Маринка, недопустимо. Я не знала, иначе бы сразу…
— Ты знала, Лен, — обрываю ее на полуслове. — Ты все знала. Это вы и обсуждали, когда я вернулась позавчера. И мне ничего не сказала.
Она молчит, а я не представляю, чего она хочет. Помириться? Сделать все, как раньше было?
— Фотки удалили, их или какие другие ни один паблик университетский не возьмет. Да и если где всплывет… Что такого-то? Вы совершеннолетние люди, не женатые, если только…
