В следующий миг все произошло на запредельной скорости света. Оба мужчины направили оружие, и произошли два выстрела. Одновременных. Оглушительных.
Через долю секунды после я, в шоке, увидела рядом на диване мертвое лицо Мэдса с кровавой дыркой во лбу, опаленной кожей и злым выражением. Из его руки пистолет с металлическим грохотом упал на паркет. В воздухе запахло порохом.
Шейх оказался более быстрым. Таким, что я подняла на него одурелый взгляд, не в силах пошевелиться, парализованная случившимся. Реальность стала потрясающе насыщенной. Я остро воспринимала собственное тело и все предметы вокруг.
Медленно перевела взгляд на Марса. Тот смотрел на Мэдса бесчувственным взглядом, без какого-либо сожаления, затем перевел его на меня, чуть расправился, просветлел.
— Не оценивай, — посоветовал он. — У нас так принято.
А у нормальных людей — нет, хотелось ответить ему. У людей все как у людей. По-разному и бывает очень жестоко, но смыслы у них не такие. Вероятно, эти трое ненавидели друг друга очень давно и глубоко, так надежно, что для них смерть Галиба стала своего рода точкой разборки. Завершением конфликтов.
Я видела смерть в разных обличьях. Знаю, как часто та бывает в больничных палатах, в реанимациях, в неотложках. Много чаще, чем принято думать. К виду крови давно привыкла, хотя и волновалась. И все же происходящее не вписывалось ни в какие рамки и нормы.
— Вы убили его, — я говорила про Мэдса.
Из моих глаз потекли слезы. Нервная система элементарно не выдерживала накала. Тело сотрясало от крупной дрожи, очевидной чужому глазу. И я, чтобы хоть как-то себя успокоить, схватилась за голову, сжимая ее, клонясь вперед, пытаясь успокоиться.
— Славно, — произнес шейх, положив пистолет обратно на зеленый бархат. — Можем продолжить? Возьми оружие Мэдса.
Я не поверила ушам, не поняла, что именно сказали. Чего просят?
— Бери, детка, бери.
Отняла руки и трясущимися пальцами взяла пистолет. По весу он казался неподъемным, жгучим на ощупь.
— Воот, умница. А теперь передерни затвор, взведи баек и наведи на Марса.
Ошалелым взглядом скользнула по лицам мужчин, то одного, то другого. Тяжесть оружия в руках казалась десятикилограммовой.
— Убей его. Ты же хочешь выжить, хочешь вернуться домой. Это часть твоей сделки.
Краем глаза я видела, как рука шейха берет оружие. Сжимает крепким хватом.
— Стреляй. Спаси себя.
Я подняла ослабевшую руку, обливаясь слезами. Та дрожала, как бывает, дрожат руки стариков с тремором. Казалось, одно малое движение, и я выроню его. Мы смотрели с Марсом друг на друга. Видела, как взгляд того становится понимающим, пустым, горячим. И только кусала губы, дыша трудно и яростно.
— Хочу выжить, — тихо прошептала.
На секунду в Марсе проскользнуло нечто удивительное, уверенное. Он выпрямился. Его взгляд дрогнул. И эта усмешка словно говорила: «Значит, выбрала, малышка». Порывисто повернула оружие к его брату.
Раздалось два выстрела.
В следующую секунду я опустила руку, и та повисла, словно не моя.
Шейх был мертв. Или, как он говорил, будет через час. Перевела нервный взгляд на Марса. Тот… Выстрел шейха пришелся на область около сердца. Из пальцев выскользнуло оружие. Я бросилась к нему, обшаривая карманы в поисках телефона, не замечая, как пачкаюсь в крови. Как ярко и сильно она пахнет. Ничего. Набрала номер скорой.
А затем медленно уложила раненого в горизонтальное положение, оказывая первую помощь. В комнату вбежала охрана, какие-то еще люди, все пришло в суматошное движение.
— Как ты поняла? — спросил он, морщась и не сводя взгляда. — Как?
— По Le Gavroche.
Новодел Le Gavroche с изысканной французской кухней располагался недалеко от сити-мола. Его драпированный интерьер был оформлен в приятном английском стиле — в красных и зеленых цветах с старомодной отделкой позолотой и смешными медными декоративными фигурами животных на каждом столе. Та встреча состоялась за два дня до операции Руфуса. В ресторан меня пригласил Андрей, вспомнив о том, что рассказывала ему Полина на празднике в честь десятилетия клиники. Ему удалось каким-то чудом забронировать столик, а чтобы, вероятно, не выглядеть странным, он взял с собой меня. Так решил Марс, когда увидел нас, и меня в строгом коктейльном платье в стиле Шанель. Черный цвет хорошо оттенял светлый волос. Я подкрасилась, выглядела женственно, хрупко, пожалуй, впервые за многие месяцы одев высоченные шпильки.
