Критически оглядев человека с ног до головы, она сказала:
— Это — первое. Теперь другое: что за одежда на тебе?
Морг взглянул на блестящий черный мех, скрепленный на плече и бедре изящными бронзовыми пряжками. И ответил с некоторой гордостью:
— Это шкура юрука. Я его сам убил.
— Но как же ты можешь носить эту шкуру?
Он виновато моргнул, чуя подвох. Тщательно выбирая слова, Морг ответил:
— Если надеть сырую шкуру юрука, то в самом деле кожа человека краснеет и начинает чесаться, а поешь его мяса — болит живот. Поэтому во времена моего отца мы не промышляли юрука, но теперь мы знаем: если шкуру и мясо продержать в соленой воде…
— Понятно, — прервала его Зилли. Итак, у нее было простое объяснение загадочного факта, выявленного последними переписями Бюро экологии, — резкого падения в населенных людьми районах численности ленивцеподобных юруков, а также питавшихся ими тринов, которые до недавнего времени были основными ограничителями размножения этих травоядных.
Что ж, ее доклад по этому вопросу вызовет в Бюро изрядный шум. Однако выявленный ею новый факт был весьма незначителен в сравнении с тем, что, по показаниям переписи, Pseudothrin terrestis Zilli прекрасно справляется со своими обязанностями истребителя грызунов. Да она и сама видела сурка, пронзенного стрелой Морга. Забавно, ведь, дав этим существам такое название, она оказалась вдвойне права: они не только выполняли свою собственную экологическую функцию, но и присвоили себе функции настоящих тринов.
Зилли почти с нежностью оглядела одетого в шкуру охотника: и он, и его род были ее детищем.
— Хорошо, — сказала она. — В целом я довольна твоим народом, Морг. Но не забудь напомнить им: с огнем следует быть осторожнее.
Морг снова поклонился. Страж посторонился, чтобы Зилли могла войти внутрь флайера. Дверь закрылась, и машина круто пошла вверх.
Морг наблюдал, как она исчезает в небесной голубизне. Когда машина скрылась из виду, он повернулся и медленно пошел к опушке. Там, под защитой кустов, прятались его спутники. Они встретили его почтительными взглядами.
— О чем, — спросил один из них, — беседовала с тобой тагатлийка, Морг?
— О многом… — ответил таинственно Морг. — Об очень многом… — А сам он покуда обдумывал кое-какие нововведения, мысли о них уже давно бродили в его мозгу, но раньше он и заикнуться боялся об этом старейшинам. Теперь же, после того как спутники Морга стали свидетелями его беседы с тагатлийкой, он заранее предвкушал, какие лица будут у вождей, когда он, Морг, изложит им волю божества.
Больше всего ему хотелось воспользоваться выгодами от торговли со зги: табу это или нет — безразлично. Эти туповатые тяжеловесные существа, выяснил он несколько недель назад, готовы хорошо платить за выделанные шкуры юрука. Конечно, они получали от тагатлийцев синтетические ткани, равно как и орудия труда, в обмен на излишки зерна, но меха были для них редкостью, доступной им лишь в случае находки свежеубитой жертвы трина или другого хищного зверя. В сумке, свисавшей с шеи Морга, лежал кусок железа, полученный в обмен на одну-единственную шкуру. Во время разговора с тагатлийкой он не раз содрогался от страха, что она каким-то неведомым путем обнаружит железо. Из него получится великолепный наконечник для стрелы, хотя он и понимал: нужен еще и металлический молот, чтобы обработать этот наконечник. Если шкуры юрука станут предметом обмена, у Морга, великого охотника, появится очень много железа.
— Я, — сказал он с важностью своим спутникам, — буду большим человеком…
Фермер Моргус был богат. Поля, обрабатываемые его многочисленной семьей и работниками, простирались на много миль от каменного дома, который построил еще прадед фермера, первым поселившийся в этих местах. И члены клана Моргусов владели большей частью земли в этих краях, так что, являясь патриархом клана, Моргус был первым человеком в округе.
Сейчас лицо Моргуса, окаймленное седеющей бородой, выражало непоколебимое упорство. С высоты своего крыльца он взглянул на зги и грубо крикнул:
— Ну! Сколько раз я должен вам повторять одно и то же?!
Зги — два крупных сильных животных, похожих на уменьшенные и упрощенные копии тагатлийцев, с которыми они находились в родстве, — тупо моргали, глядя на Моргуса. Один из них сказал на жаргоне, представлявшем смесь слов его собственного и человеческого языков:
— Я… хороший работа… пахать… да? Сторожить гумно… да?
— Нет, — сказал Моргус. — В последний раз говорю: я больше не нанимаю зги. Множество людей ищет работу, и делают они ее куда лучше. Идите прочь! Я слыхал, что в западных долинах вашего брата еще берут…
Зги горестно смотрели на него. Как ни были они тупы, им стало ясно: решение фермера бесповоротно. Понурясь, они зашагали к шоссе. Некоторое время Моргус с подозрением следил за их удаляющимися фигурами, затем повернулся было к двери. Но в это мгновение он заметил клуб пыли, быстро приближавшийся с востока, и остановился, держась рукой за дверную скобу.
