Эмили застыла на месте, ее взгляд устремился на невозмутимое лицо Саймона. К ней почти никогда никто не приезжал, и все в гостиной это знали.
— Без сомнения, вернулись отец и братья. — Значит, письмо Элиаса Прендергаста все-таки достигло Лондона, и он добился чего хотел. — Я не ждала их.
Не сейчас. Не так скоро.
Но Саймон, который, по-видимому, прекрасно понял, о чем она «думает, лишь улыбнулся своей непроницаемой улыбкой и отпил из чашки дымящегося» Лэп Сэнга «.
Топот сапог по коридору, гудение нетерпеливых мужских голосов, еще мгновение — и дверь в гостиную широко распахнулась.
Три прекрасных представителя мужской половины семейства Фарингдон ворвались в гостиную, словно три золотистых смерча. Высокие, красивые, одетые в наимоднейшие костюмы для верховой езды, с легкой эффектной небрежностью в одежде и прическах — после путешествия. Близнецы Девлин и Чарльз быстро оглядели почтенное собрание в поисках хорошенького женского личика и, видимо не найдя ничего себе по вкусу, удивленно воззрились на Саймона.
Бродерик Фарингдон, отец Эмили, порядком подрастерял часть своей некогда роскошной шевелюры, а та, что осталась, из золотой стала серебряной. Но ему еще удавалось сохранять ту особую элегантность, какой отличались и его сыновья. Орлиный нос и голубые глаза в сочетании с его амплуа беззаботного повесы по-прежнему привлекали женщин.
— Добрый день, леди. Блэйд.
Пока леди торопливо бормотали ответные приветствия, Бродерик Фарингдон небрежным кивком поздоровался с Саймоном.
Эмили почувствовала, как в комнате вдруг воцарился холод. Что-то было не так. Она инстинктивно чувствовала, что здесь не просто недовольство отца, рассерженного неподходящим поклонником дочери… Ее глаза вопрошающе устремились на Саймона.
Но дракон ответил на приветствие таким же кивком и вновь отхлебнул своего» Лэп Сэнга «.
— Папа! — Эмили встала с кресла. — Ты меня не предупредил: мы не знали, что ты приедешь.
— Я не предупредил, потому что знал, что окажусь здесь раньше почты. Мой новый жеребец обскачет любое четвероногое. Вы не хотите подойти и встретить своего отца как положено, мисс?
Эмили послушно приблизилась и, как того требовали правила, поцеловала его в щеку. Но тотчас отступила, сердито прищурившись. Теперь, когда прошло первое потрясение, она ужасно разозлилась из-за того, что ее чаепитие так бесцеремонно прервали.
— Право же, папа, тебе следовало меня предупредить.
— Это мой дом, девочка. Почему я должен предупреждать о себе, словно я здесь гость?
За спиной Эмили стайка леди из литературного общества быстро поднималась с кресел, собираясь уходить.
— Право же, нам пора, — заявила Присцилла Инглбрайт. — Благодарю вас за сегодняшний чай, Эмили.
— Да, было очень мило, — решительным голосом произнесла мисс Брейсгердл, беря свою сумочку.
После этого прощание пошло весьма бурными темпами. Эмили, демонстративно улыбаясь, стояла в дверях, так и кипя внутри от негодования. Ее отец и браться все испортили.
Только Саймон не спешил с уходом.
За дверью в холле торопливо одевались накидки и завязывались шляпки… Через мгновение достопочтенные леди уже оказались в экипаже, который заранее заказала Эмили, чтобы развезти их по домам.
Над гостиной повисло холодное опасное молчание.
Черт подери, подумала Эмили. Она повернулась лицом к отцу:
— Итак, папа, чем я обязана счастью вашего столь поспешного возвращения?
— Спроси у Блэйда. Полагаю, ему известен ответ. — Бродерик Фарингдон не сводил взгляда с Саймона, который спокойно допивал чай. — Не скажете, какого дьявола вам здесь нужно?
Саймон чуть приподнял брови:
— По-моему, это очевидно, Фарингдон. Я приглашен на чай и наслаждаюсь чашкой очень недурного» Лэп Сэнга «.
— Не пытайтесь морочить меня своей болтовней о чае. Вы что-то замышляете, Блэйд.
Саймон улыбнулся своей самой леденящей улыбкой и отставил пустую чашку. Что-то похожее на удовлетворение или торжество вспыхнуло в его глазах.
— В таком случае я буду здесь завтра в три, чтобы обсудить этот вопрос.
— Черта с два вы здесь будете! — отрезал Фарингдон.
Эмили поразило безобразно побагровевшее лицо отца. Девлин и Чарльз смотрели на нее так, словно она навлекла на них позор и в очередной раз погубила себя.
— Непременно буду. — Все с тем же убийственным спокойствием Саймон встал — он оказался на голову выше Фарингдонов. — До завтра, Фарингдон. — Он подошел к Эмили, взял ее руку и поцеловал. Его глаза улыбнулись ей. — Спасибо за чай, мисс Фарингдон. Мне было очень приятно. Как, впрочем, и всегда в вашем присутствии.
— Прощайте, милорд. Благодарю, что посетили сегодня наш салон. — Эмили вдруг ощутила нестерпимое желание уцепиться за фалды его безупречного голубого фрака и не отпускать его из гостиной. Ей совсем не хотелось оставаться одной с отцом и братьями, но она ничего не могла поделать.
Через мгновение Саймон, приняв у Дакетта свою касторовую шляпу с элегантно загнутыми полями и коричневые кожаные перчатки, неторопливо прошел к поджидавшей у парадной двери двуколке Гиллингемов. Послышался стук копыт, прошумели колеса — он уехал.
