Внезапно в зале отдела новостей начала бурлить жизнь. Еще в восемь утра здесь стояла тишина, как в морге, нарушаемая временами только звуками, издаваемыми неодушевленными предметами – стуком телетайпа или хрустом страниц газет, которые читал Коул. Теперь же сразу три машинистки отбивали ритм по клавишам, прибывший курьер насвистывал популярный мотив, фотограф в кожаном пальто спорил с заместителем редактора спортивного отдела о каком-то футбольном матче. Постепенно на работу съезжались репортеры. У большинства из них, как давно заметил Коул, имелись свои утренние привычки. Один покупал себе стакан чая, другой сразу закуривал, третий немедленно хватался за свежий номер «Сан», чтобы взглянуть на очередную грудастую девицу[30]. Каждый нуждался в какой-то подпорке, чтобы начать очередной трудовой день.
Коул считал полезным дать людям ненадолго расслабиться, прежде чем взяться за дело. Так в редакции создавалась спокойная и упорядоченная обстановка. Зато редактор отдела новостей Клифф Поулсон придерживался совершенно иного подхода. Поулсон, обладавший по-лягушачьи зелеными глазами и йоркширским акцентом, любил повторять: «У вас нет времени, парни, чтобы хотя бы снять плащи». Ему нравились поспешно принятые решения, постоянное движение, а внешне добродушное подзуживание вносило элемент хаоса в редакционную жизнь. Поулсон был помешан на гонке за новостями. А вот Коул прекрасно знал, что еще ни одна статья не опоздала попасть в газету, потому что ее автор дал себе минуту, чтобы подумать над ней.
Кевин Харт уже минут пять как находился в зале. Он читал «Дейли миррор», опершись на край стола и чуть задрав брючину своего элегантного костюма в тонкую полоску. Коул окликнул его:
– Будь любезен, Кевин, позвони в Ярд.
Молодой человек взялся за телефонную трубку.
Но стол Коулу положили сообщения от Берти Чизмана – плотную пачку листков. Коул осмотрелся по сторонам. Теперь уже здесь собрались почти все журналисты. Настала пора дать задание каждому из них. Он стал разбирать сообщения. Некоторые просто нанизывал на металлический штырек у себя на столе, другие раздавал репортерам с краткими инструкциями.
– Анна, какой-то констебль влип в неприятности на Холлоуэй-роуд. Позвони в ближайший участок, узнай, что там стряслось. Если драка с пьяницами, забудь об этом. Джо, есть информация о пожаре в Ист-Энде. Выясни подробности в противопожарной службе. Ограбление в Челси, Филлип. Уточни адрес по телефонному справочнику, не живет ли там какая-нибудь знаменитость. А это для тебя, Барни: «Полиция после долгого преследования арестовала не названного по фамилии ирландца, ворвавшись в дом на Куинстаун-стрит в Кемдене». Позвони в Ярд и спроси, не связано ли это как-то с ИРА.
Запищал аппарат внутренней телефонной связи, и он снял трубку.
– Артур Коул слушает.
– Что тебе сегодня потребуется от нас, Артур?
Коул узнал голос редактора отдела фотоиллюстраций.
– Пока все идет к тому, что на первую полосу мы вынесем историю о вчерашнем голосовании в палате общин.
– Но об этом уже давно раструбили по телевидению!
– Ты позвонил, чтобы задать вопрос или прочитать мне нотацию?
– Тогда, наверное, мне лучше послать кого-то на Даунинг-стрит и сделать новый снимок премьер-министра. Что-нибудь еще?
– Ничего. Остальное уже попало в утренние газеты.
– Спасибо, Артур.
Коул положил трубку. Кто бы спорил! Нет ничего хуже, чем открывать номер своей газеты протухшим материалом. Он и так делал все возможное в попытках освежить его – двое репортеров обзванивали известных людей, записывая их мнения и реакции по поводу голосования. Впрочем, на вопросы газеты соглашались отвечать только малозначительные члены парламента, но не министры.
Журналист средних лет, куривший трубку, крикнул из другого угла зала:
– Только что позвонил мистер Поулсон. Клифф сегодня не выйдет на работу. У него живот раздуло, как у индуса из Дели[31].
Коул ухмыльнулся:
– Интересно, где он умудрился подцепить себе эту заразу в Орпингтоне?
– Поел курочку в соусе карри на ужин.
– Вот как…
Умно, ничего не скажешь. В день, обещавший стать самым тоскливым за последний месяц, Поулсон решил притвориться больным. А если учесть, что второй заместитель редактора новостного отдела ушел в отпуск, Коулу предстояло отдуваться за всех одному.
К нему приблизился Кевин Харт.
– В Ярде не сообщили ничего интересного, – сказал он. – Ночь прошла на редкость спокойно.
Коул поднял взгляд. Харту было примерно двадцать три года. Высокорослый, он отпустил длинные кудрявые волосы по нынешней моде. Коул подавил резкий приступ раздражения.
– Это просто смешно! – воскликнул он. – У Скотленд-Ярда не бывает совершенно спокойных ночей. Что они там себе думают в своем отделе по связям с прессой?
– Тогда у нас есть тема для сенсационной статьи, – криво усмехнулся Харт. – Заголовок: «Первая ночь без преступлений в Лондоне за тысячу лет истории».
Его легкомысленный юмор рассердил Коула по-настоящему.
– Заруби себе на носу. Никогда не удовлетворяйся подобными ответами из Ярда, – сказал он с ледяным холодом в голосе.
