Когда она закончила есть клубнику – Ласки к ягодам не прикоснулся, считая отказ от возбуждавшей аппетит пищи признаком класса, – он стал постепенно уводить ее в сторону от дома. Они перемещались от одной группы гостей к другой, задерживаясь там, где шла интересная беседа, и быстро покидая обычных сплетников. Она представила его нескольким своим друзьям, а он сумел отыскать среди присутствовавших пару биржевых маклеров, с которыми был поверхностно знаком, чтобы представить им ее. Потом они наблюдали, как плещутся в воде дети, и Ласки шепнул ей на ухо: «Вы захватили с собой бикини?» Она захихикала в ответ. Они сидели в тени старого раскидистого дуба и смотрели на игру теннисистов, но их почти профессиональный уровень не давал пищи для шуток. Затем побрели по выложенной гравием дорожке, вившейся через небольшой парк, усилиями садовников превращенный в подобие настоящего леска. Когда же они оказались вне поля зрения остальных, он зажал ее лицо между своими ладонями и поцеловал. Она ответила на поцелуй, приоткрыв губы, и запустила руки ему под пиджак, впившись кончиками пальцев ему в грудь с удивившей его силой. Но почти тут же Эллен отстранилась и бросила быстрые взгляды в обе стороны тропинки.
– Поужинаешь со мной? Я хочу, чтобы это произошло как можно скорее, – поспешно прошептал он.
– Я тоже хочу этого.
Они вернулись к гостям и расстались. Она уехала, даже не попрощавшись с ним. Но уже на следующий день он снял апартаменты в одном из дорогих отелей на Парк-лейн, где устроил ужин с шампанским, после чего уложил ее в свою постель. Именно в спальне он понял, насколько ошибался в своем мнении о ней. Ему представлялось, что она окажется стосковавшейся по чувственной любви, но ее голод легко будет насытить. В реальности же ее сексуальные наклонности оказались еще более прихотливыми и изобретательными, чем его собственные. В течение следующих нескольких недель они проделали все, что двое людей могут проделать друг с другом, а когда запас новых идей иссяк, Ласки позвонил по телефону, и к ним присоединилась другая женщина, после чего стала возможной еще целая серия разнообразных сексуальных забав. Эллен наслаждалась всем этим с радостной тщательностью ребенка, который попал на детскую площадку и вдруг обнаружил, что все аттракционы свободны.
Он смотрел на нее сейчас, сидевшую рядом с ним на диване в его кабинете, вспоминал и ощущал, как его охватывает чувство, которое, по его мнению, люди и называли любовью.
– Что
– На редкость эгоцентричный вопрос!
– Но я же сказал, что сам ценю в тебе. Давай же, удовлетвори мой эгоизм. Что именно?
Она опустила взгляд на известное место пониже его живота.
– Угадай с трех раз!
Он рассмеялся.
– Кофе выпьешь?
– Нет, спасибо. Я отправляюсь по магазинам. Заскочила на секунду, чтобы твои желания не иссякали.
– Ах ты, бесстыжая развратница!
– Не смеши меня.
– Как поживает твой Дерек?
– Еще один повод для смеха. У него, оказывается, может случиться депрессия. А почему ты спросил?
Ласки пожал плечами:
– Мне интересен твой муж. И знаешь чем? Как он мог держать в руках такую драгоценность, как Эллен Хэмилтон, и бездарно потерять ее?
Она отвела взгляд:
– Давай сменим тему.
– Хорошо. Ты счастлива?
Она улыбнулась:
– Да. Мне только остается надеяться, что это продлится как можно дольше.
– А почему бы и нет? – небрежно спросил он.
– Не знаю. Я встречаюсь с тобой и трахаюсь как… Как…
– Как крольчиха.
– Что?
– Они трахаются как кролики. Это совершенно правильное, распространенное в Англии выражение.
Она не удержалась от смеха.
– Старый дуралей! Я так люблю тебя, когда ты стараешься быть по-немецки правильным и корректным, словно только что из Пруссии. Впрочем, я догадываюсь, что ты всего лишь хочешь позабавить меня.
– Лучше вернемся к нашему разговору. Мы встречаемся, трахаемся как кролики, но ты почему-то считаешь, что это не продлится долго.
– Но ты же не будешь отрицать наличие в наших отношениях непременного элемента случайности и непостоянства?
– А ты хотела бы все изменить? – спросил он уже гораздо более осторожно.
– Даже не знаю.
Он понял, что только так она и могла ответить на его вопрос.
– А ты сам? – теперь уже поинтересовалась она.
Феликс тщательно подбирал слова:
– Знаешь, а ведь я впервые задумался о постоянстве наших отношений. О том, как долго они могут продолжаться.
– Перестань разговаривать со мной, словно зачитываешь ежегодный доклад председателя совета директоров.
– Только если ты перестанешь использовать язык героинь романтических новелл. Кстати, о докладах председателя совета директоров. Как я полагаю, именно нечто подобное стало причиной депрессии Дерека?
– Да. Сам он считает всему виной свою язву желудка, но мне-то виднее.
– Как ты думаешь, он пойдет на продажу своей корпорации?
– Мне бы очень хотелось этого, – она вдруг пристально посмотрела на Ласки. – А ты бы купил ее?
– Мог бы.
