Ей было уже около пятидесяти, но она сохранила стройность фигуры с небольшой, но крепкой и выступающей вперед грудью. Цвет стареющего лица спасал глубокий загар, который она всю зиму поддерживала в салоне красоты под ультрафиолетовыми лампами. Особенно тщательно она ухаживала за своими черными прямыми волосами, делая прически в самой престижной парикмахерской на Найтсбридже, где мгновенно маскировали седые пряди, стоило им появиться. На ней был кремового цвета костюм: очень элегантный, очень дорогой и очень по-английски сшитый. Он пробежал пальцами по ее бедрам, запустив руки глубоко под юбку – настоящее произведение портновского искусства. С интимной наглостью он ощупал ее ягодицы, забравшись даже в щелочку между ними. Интересно, размышлял он, поверил бы кто-нибудь, что неприступно холодная жена достопочтенного Дерека Хэмилтона ходила без трусиков только для того, чтобы он, Феликс Ласки, мог ухватить ее за обнаженный зад, как только ему того захочется?
Она вся по-кошачьи изогнулась от удовольствия, но потом отстранилась и села рядом с ним на диван, где за последние несколько месяцев сумела исполнить его самые изощренные сексуальные фантазии.
Поначалу он отводил миссис Хэмилтон лишь эпизодическую роль в обширном и разнообразном сценарии своей жизни, но она оказалась очень важной и приносившей наслаждение его частью. Нежданной наградой за труды.
Они познакомились на обычном приеме в саду, который устраивали друзья Хэмилтонов. Ласки получил приглашение совершенно случайно, проявив мимолетный интерес к компании хозяина дома, производившей осветительные приборы, хотя обычно не бывал вхож в столь высокие круги общества. Тогда выдался жаркий июльский день. Женщины надели легкие летние платья, а мужчины пиджаки из льняных тканей. На Ласки был белый костюм. Будучи мужчиной рослым и видным, с чуть заметным иностранным происхождением в облике, он привлекал внимание дам и осознавал это.
Для гостей постарше организовали игру в крокет, молодежь развлекалась на теннисном корте, детишки резвились в бассейне. Официанты то и дело приносили подносы с бокалами шампанского и клубникой со сливками. Ласки заранее сделал домашнее задание и многое знал о хозяине дома (даже о случайных знакомых он наводил справки), а потому понимал, что тот едва ли может себе позволить жить на широкую ногу. Но и при этом его пригласили сюда не слишком радушно: он почти напросился в гости. С какой стати супружеской паре, испытывавшей финансовые затруднения, устраивать бессмысленные увеселения для людей, которые были им совершенно не нужны? Английские светские нравы до сих пор озадачивали Ласки. Нет, он, разумеется, знал правила игры и понимал своеобразную логику происходившего, но для него все же оставалось непостижимым, зачем люди затевали такие бесполезные игры.
Зато в физиологических потребностях женщин среднего возраста он разбирался значительно лучше. Он пожал руку Эллен Хэмилтон лишь с легким намеком на поклон, но сразу заметил, как сверкнули ее глаза. Этот блеск в глазах, как и тот факт, что ее муж не в меру располнел, а она сумела сохранить красоту, достаточно красноречиво говорили: подобная женщина расположена к флирту и отзовется на ухаживания. Такого рода леди наверняка проводили немало времени, размышляя, способны ли они все еще вызывать вожделение со стороны мужчин. И еще: ее должны были снедать сомнения, познает ли она вновь всю полноту наслаждения сексом.
И Ласки бросился разыгрывать из себя европейского чаровника с напором старого сердцееда, граничившим с вульгарностью. Он отодвигал для нее стул за столом, подзывал официанта, чтобы пополнить ее бокал вином, прикасаясь к ней украдкой, но зато очень часто: к плечу, к руке, к пальцам, к бедру. Ему сразу стало понятно, что особая утонченность приемов не требовалась. Если она хотела, чтобы ее соблазнили, он был не прочь предельно ясно продемонстрировать свою готовность и решимость. Если же она не желала впадать в соблазн, то не помогли бы никакие самые изощренные ухищрения с его стороны.
