Питер немедленно нашел ближайший бар и заказал двойную порцию очень дорогого виски. Он сослался на Лампета под воздействием глупейшего импульса. Причем опасался даже не того, что делец откажется сказать о нем доброе слово: быть может, наоборот, угрызения совести заставят его смягчиться. Но теперь Лампет будет знать: Питер как раз в этот период работал на фирму «Менье» в Париже. А подобная информация могла нанести их плану непоправимый вред. Такой поворот событий выглядел маловероятным, но все же отныне приходилось считаться и с новым риском.
Питер одним глотком выпил виски, негромко выругался и заказал еще.
На следующий день Питер приступил к работе в отделе доставки и упаковки. Его начальником стал пожилой согбенный парижанин, посвятивший всю жизнь заботам о картинах. Утро они провели, вскрывая ящики с новыми поступлениями, а после обеда готовили полотна, предназначенные к отправке, заворачивая их в слои ваты, полистирола, обкладывая листами картона и кипами соломы. Питер взял на себя более тяжелый физический труд: вытаскивал клещами гвозди из дерева, ворочал особенно громоздкие рамы, пока старик занимался мягкими ложами для картин, вкладывая в это дело столько заботы, словно застилал колыбель новорожденного младенца.
Они пользовались большой тележкой на четырех колесах с пневматическими покрышками и на гидравлической подвеске. Она вся сверкала алюминием и служила для старика предметом гордости. На ней картины перевозили из одного помещения внутри здания в другое. Они вдвоем бережно ставили картину в отведенную для нее ячейку, а потом Питер толкал тележку. Старик шел впереди, заранее распахивая двери.
В углу комнаты, где производилась упаковка, стоял небольшой письменный стол. Ближе к вечеру, когда престарелый напарник отлучился в уборную, Питер быстро просмотрел ящики стола. Там обнаружилось не слишком многое: сопроводительные листки, которые старик заполнял для каждой картины, несколько шариковых ручек, горстка скрепок и пустые пачки из-под сигарет.
Поскольку работали они очень медленно, партнер успевал рассказывать Питеру истории о своей жизни и о картинах. Как заявил он, ему не нравилась в массе своей современная живопись, исключая работы примитивистов и, как ни странно, суперреалистов[13]. Это были взгляды человека необразованного, но не глупого и не наивного. Питер находил их необычными и свежими. Старик сразу понравился ему, и перспектива обмана его доверия окончательно утратила привлекательность.
Во время постоянных перемещений по офисам Питер часто замечал чистые бланки с грифом фирмы на столах секретарей. К несчастью, секретари неизменно сидели на своих рабочих местах, и рядом неотлучно находился старик. Кроме того, одного лишь официального бланка было недостаточно.
Только ближе к концу второго рабочего дня Питер увидел то, что стремился похитить.
Уже приближался вечер, когда прибыла картина работы Йана Репа, пожилого голландского живописца, постоянно жившего в Париже, агентом которого была фирма «Менье». За работы Репа платили огромные деньги, и он мог себе позволить писать каждую вещь очень долго. Старика по телефону предупредили о доставке произведения, и почти тут же он получил распоряжение незамедлительно доставить его в кабинет М. Алена Менье, старшего из трех братьев, владевших компанией.
Когда они извлекли картину из ящика, старик оглядел ее с улыбкой.
– Красиво, не правда ли? – спросил он потом.
– Не в моем вкусе, – ответил Питер сдержанно.
Партнер кивнул.
– Думаю, все дело в том, что Реп – живописец для людей моего поколения. То есть для стариков.
Они водрузили полотно на тележку и покатили через весь особняк к лифту, подняв затем наверх в рабочий кабинет М. Менье. Там они поставили картину на стальной мольберт и отошли в сторону.
Ален Менье был седым мужчиной с двойным подбородком, одетый в темный костюм. Питеру померещилось, будто его маленькие голубые глазки буквально светятся алчностью. Он рассмотрел новое приобретение сначала издали, а потом подошел вплотную, чтобы оценить мастерство владения кистью художником, его особую манеру класть каждый мазок, после чего бросил взгляд на оборотную сторону холста.
Питер словно невзначай встал поближе к огромному, отделанному сверху кожей письменному столу Менье. На нем он увидел три телефонных аппарата, хрустальную пепельницу, коробку с сигарами, изящную подставку для авторучек из красной пластмассы (подарок от детей?), фотографию женщины и… небольшую, вырезанную из резины печать.
Питер не сводил теперь с печати глаз. Ее резиновое основание было окрашено красными чернилами, а ручка выполнена из отполированного дерева. Он попробовал прочитать изображенные задом наперед слова на печати, но смог разобрать только название фирмы.
Это было именно то, что ему столь отчаянно хотелось заиметь.
Руки чесались схватить печать и сунуть в карман, но его действия не остались бы незамеченными. Даже если бы он сделал это, пока другие двое стояли к нему спиной, печати хватились бы почти сразу же. Нужно было найти способ получше.
