Джулиан медленно ехал через тихую деревню в Дорсете, осторожно ведя «Форд Кортину», взятый напрокат, по узкой улице. У него были только имя и приблизительный адрес. Гастон Мур, Крэмфорд, усадьба «Приют странника». «Приют странника»! Оставалось только ломать голову, почему один из ведущих в стране экспертов в области изобразительного искусства поселился на старости лет в доме с таким банальным названием. Вероятно, таково было его чувство юмора.
Впрочем, Мур и был личностью более чем эксцентричной. Он отказывался приезжать в Лондон, не имел телефона и никогда не отвечал на письма. А потому даже самые крупные воротилы художественного бизнеса, если им требовались его услуги, совершали утомительное путешествие в глухую деревеньку и стучались в дверь. И расплачиваться им приходилось только хрустящими банкнотами достоинством не больше фунта. Мур других не признавал. Банковского счета у него отродясь не водилось.
Почему в этих деревнях никогда не видно ни души? – подумал Джулиан. Но за следующим поворотом ему пришлось резко затормозить и остановиться. Дорогу пересекало стадо коров. Он заглушил двигатель и вышел из машины. Хотя бы у пастуха можно было узнать, верно ли он едет.
Он ожидал увидеть молодого деревенского парня, постриженного «под горшок» и жующего нечто вроде стебля хлебного колоска. Пастух действительно оказался очень молод, но носил модную стрижку, розовый свитер и пурпурного цвета брюки, заправленные в высокие резиновые сапоги.
– Вы разыскиваете тутошнего художника?
Северный акцент радовал ухо.
– Как вы догадались? – удивленно спросил Джулиан.
– А у нас тут почти што кажный чужак выспрашивает про него.
Пастух сделал указующий жест.
– Вертайтесь чуток назад, потом возьмите правее на дорогу у белого домика. А там и до евойного бунгалы рукой подать.
– Спасибо, – сказал Джулиан, сел в машину и задним ходом сдал до указанного ему беленного известью дома. Оттуда в самом деле начинался ухабистый проселок. По нему он ехал, пока не достиг широких ворот. «Приют странника» – было выведено выцветшими готическими буквами по облупившейся белой вывеске.
Джулиан похлопал себя по карману, чтобы убедиться, на месте ли толстая пачка фунтовых купюр. Потом взял с заднего сиденья очень тщательно упакованную картину и осторожно вместе с ней выбрался наружу. Открыл ворота и по короткой тропинке дошел до двери.
Жилище Мура состояло из двух старых, крытых соломой крестьянских домов, перестроенных в один. Крыша нависала низко, в крохотные окна были вставлены еще освинцованные стекла, раствор, крепивший камни стен, местами раскрошился. Едва ли все это заслуживало громкого названия «бунгало», подумал Джулиан.
На его стук через весьма продолжительное время отозвался сгорбленный старик с тростью. У него была густая шапка седых волос, очки с очень толстыми линзами и по-птичьи чуть подергивавшаяся голова.
– Мистер Мур? – спросил Джулиан.
– А что, если и так? – произнес мужчина с тем же йоркширским говором.
– Я – Джулиан Блэк, владелец «Черной галереи». Мне бы хотелось попросить вас установить подлинность одной картины.
– Деньги привез? – Мур все еще придерживал дверь ногой, словно готовый в любой момент захлопнуть ее.
– Привез.
– Тогда заходи. – И он провел визитера внутрь.
– Осторожней, береги голову! – предупредил хозяин без особой надобности, потому что рост Джулиана позволял ему не опасаться низких потолочных балок.
Основную часть одного из смежных коттеджей занимала гостиная. Она была буквально забита очень старой мебелью, среди которой новенький и очень дорогой телевизор торчал как воспаленный большой палец на руке. Здесь пахло кошками и лаком.
– Ну, давай поглядим, что там у тебя.
Джулиан принялся распаковывать картину, сняв кожаные ремни, потом листы полистирола и слой ваты.
– Не сомневаюсь, что это еще одна подделка, – сказал Мур. – В наши дни только и видишь сплошные фальшаки. Их развелось хоть пруд пруди. Смотрел по «ящику», как какой-то проныра пару недель назад поставил весь Лондон на уши. То-то я посмеялся.
Джулиан передал ему полотно.
– Думаю, вы обнаружите, что это подлинная вещь, – сказал он. – Мне лишь необходимо ваше мнение для окончательного подтверждения.
Мур взял картину, но сначала даже не взглянул на нее.
– Пойми простую штуку, – сказал он. – Я не могу доказать подлинность картины. Единственная возможность быть уверенным в этом – находиться рядом с художником, когда он пишет, от начала до конца работы, а потом забрать холст с собой и запереть в надежный сейф. Вот тогда не останется никаких сомнений. Я же способен только разоблачить подделку. Фальшивка
– Безусловно, – ответил Джулиан.
Мур продолжал смотреть на него, держа картину перевернутой лицевой стороной у себя на коленях.
– Так вы начнете изучать полотно?
– Ты мне еще не заплатил.
– Простите. – Джулиан полез в карман за деньгами.
– Двести фунтов.
– Правильно.
