Через четверть часа Жасент, как и обещала, постучала в дверь к Брижит Пеллетье. На сердце у нее скребли кошки, оттого что она снова оставила Сидони с Лориком одних: теперь им приходилось справляться с негодованием Шамплена, помешательством Альберты и отчаянием дедушки.
– Не беспокойся, за мамой присмотрит Матильда, – заверила ее сестра. – Правильно сделала, что согласилась помочь Пакому, это немного сгладит нашу вину за проступок Лорика. Я пока приготовлю на вечер пути́н. Помнишь, бабушка часто готовила нам это блюдо, когда мы здесь ужинали?
Пути́н, блюдо родом из Нью-Брансуика, представлял собой запеченный в печи отварной картофель с кусочками мяса. Покойная супруга Фердинанда Лавиолетта была родом из этой восточной канадской провинции и любила готовить блюда своего родного края, приготовление которых к тому же не было затратным.
– Ах, вот и ты! Входи скорее! – воскликнула Брижит, увидев Жасент на пороге своего дома. – Знаешь, Паком до сих пор спит… Я так и не смогла его добудиться. Он храпит там, на диване в гостиной.
Немного взволнованная этими словами, Жасент подошла к изголовью кровати, на которой спал Паком. На первый взгляд казалось, что он находится в полукоматозном состоянии, лежа с широко раскрытым ртом, наполовину уткнувшись головой в подушку.
– Я не знаю, что делать! – простонала мать. – Я стянула с него грязные сапоги, чтобы они не запачкали покрывало, а он даже не пошевельнулся!
– Мне понадобится чайная ложка, мадам Пеллетье: мне нужно осмотреть его язык. Принесите еще холодной воды и немного спирта. И сварите крепкий кофе.
Оказавшись наедине с Пакомом, Жасент пристально вгляделась в застывшее лицо спящего, на котором особо выделялись крупный нос и низкий лоб. Девушка изучила огромные руки с длинными пальцами. Под ногтями у него засохла черная грязь. «Эти руки касались Эммы, они вытащили ее из воды. А ведь она так любила танцевать в объятиях красивых парней! Однако последним ее сжимал в объятиях именно Паком. Печальный парадокс», – подумала девушка.
Будучи подростками, трое сестер Клутье, смеясь, убегали от дюжего мальчишки с вечно безумным выражением лица, к тому же заики. Милосердия с их стороны было, конечно, маловато. Но следует заметить, что, несмотря на все старания Брижит ухаживать за ним, от него часто плохо пахло. Зимой он забывал вытирать себе нос, а летом – вытирать со лба пот.
– Паком, пора просыпаться, – громко сказал девушка, легонько шлепнув его по щеке.
Паком даже не вздрогнул. Жасент приподняла веко левого глаза, тогда как правым глазом он был зарыт в подушку, но не заметила никаких тревожных признаков. Тем временем Брижит вернулась.
– На него это совсем не похоже: он никогда так не спит. Я принесла чайную ложку.
– На языке налет, – заметила Жасент после короткого осмотра. – Такое ощущение, что он впал в кому, вызванную большим количеством алкоголя… но странно: запаха не ощущается. Все же проверьте содержимое бутылок.
Жасент напрягла свою память и стала прокручивать в голове лекции по токсикологии. «Если бы у него было субарахноидальное кровоизлияние или другой приступ… Нет, скорее похоже на искусственный сон, как если бы он выпил успокоительное… Барбитал!»
От этой мысли Жасент невольно вздрогнула. Она вспомнила, с каким рвением взялась за поиски Эмминой сумки, чтобы проверить, действительно ли ее младшая сестра украла из больницы тюбик с барбиталом.
– Мой сын не выпил и капли виски! – крикнула Брижит своим пронзительным голосом. – Я слежу за этим, ему не удается меня провести.
Жасент лихорадочно размышляла. Паком легко мог подобрать сумку, найти в ней лекарства и проглотить их. Ей необходимо было привести его в чувство. Жасент делала все, что полагается в таких случаях: смочила лицо и шею холодной водой, легонько побила по щекам, но пока не решалась дать ему выпить горячий кофе.
– О господи, мне нужно в туалет! – пожаловалась хозяйка. – Продолжай, так он скоро придет в себя!
«Если только дело не в барбитале! – взволнованно подумала Жасент. – Ведь если он ради забавы проглотил слишком много этих таблеток, ему грозит смертельная опасность».
Жасент подумала также, что несчастный Паком – это единственный человек, который мог рассказать ей, что случилось на озере на самом деле.
– Паком, просыпайся, давай же! – отчаянно умоляла Жасент.
Девушка хотела дать ему выпить кофе, но от волнения руки у нее дрожали так, что часть напитка пролилась больному на грудь. Паком вздрогнул, застонал, затем захрапел еще громче в знак негодования. Но через мгновение он совершенно неожиданно открыл один глаз, в котором читалось изумление, зевнул и пошевелил толстыми губами.
– Хорошо, Паком, очень хорошо! – похвалила его Жасент. – Ты напугал нас. Ты меня узнаешь?
– Мама… Я хочу к маме, – пробормотал Паком.
– Она рядом, не волнуйся. Я здесь, чтобы тебя вылечить.
Паком посмотрел на нее затуманенным взглядом, даже не пытаясь подняться.
– Что ты съел, Паком, чтобы так долго проспать? Ты можешь сказать мне, я не буду тебя ругать. Я не хочу тебе зла. Если ты объяснишь мне, что ты проглотил, я смогу помочь тебе, дать нужное лекарство.
