– Ты же знаешь папу! Когда ему плохо, он злится на весь мир! Сейчас досталось Лорику из-за того, что он пригласил к нам доктора Ланжелье. Так как Ланжелье – близкий друг мэра, Лорик задержался с ним поболтать. Брат рассказал ему о маме, и доктор порекомендовал вколоть ей успокоительное. Совет оказался хорошим: благодаря уколу мама спокойно проспит до утра. Вот только папа хотел, чтобы маму осмотрел его старый знакомый – доктор Клод из Сен-Прима, а не неизвестный ему врач из Сен-Метода.
– А что за лекарство он вколол моей Альберте? Со всеми этими новшествами… я уже ничему не доверяю.
– Успокоительное, обычное успокоительное. Иначе она бы побежала на вокзал с намерением сесть на поезд и отыскать Эмму! Боже милостивый, бедная наша мама!
Незаметно вздохнув, Сидони разложила по тарелкам полотенца для рук. Из теплой печки приятно пахло ее стряпней.
– Налить тебе стаканчик шерри, дедушка? – ласково предложила она. – Я тоже выпью, нам сейчас это не помешает.
– Не откажусь.
Они грустно улыбнулись друг другу.
– Знаешь, Сидони, я хотел бы понять, как Эмма могла утонуть… И когда. Почему она шла в Сен-Прим так поздно?
– Мы с Жасент тоже задаемся этим вопросом.
– А Шамплен не видит в этом ничего удивительного?
– Видит…
В этот момент спустилась Жасент, Шамплен шел сзади. Оба они вошли в комнату с каменными лицами, глаза обоих гневно блестели.
– Как только Лорик вернется, можем приступать к ужину, – сказала Сидони притворно-непринужденным тоном.
Лорик как раз заканчивал насыпать сено овцам. Вскоре он ворвался в столовую – щеки у него раскраснелись от ветра, но вид был печальный. За ним в комнату вошла Брижит Пеллетье.
– Я воспользовалась тем, что дверь открыта, – словно оправдываясь, сказала она. – Не так ли, Лорик? Мне не пришлось стучать.
Гостья остановилась на пороге, чтобы не запачкать паркет гостиной. Она была укутана в широкое шерстяное пальто и клеенчатую шапочку, с которой стекали тяжелые капли воды – дождь все не заканчивался. Жасент бросилась к женщине.
– Паком вам что-то рассказал? – тихо спросила она.
– Нет, но он молча привел меня туда, куда спрятал сумку твоей сестры. Я поспешила принести ее тебе.
В столовой образовалась глубокая тишина. Сидони бросила тревожный взгляд на брата, затем на отца: казалось, он обратился в статую.
– Не нужно злиться на моего сына, он не хотел ничего плохого, – добавила Брижит, словно призывая их всех в свидетели. – Я думаю, что, прежде чем вытащить Эмму из воды, он положил сумку в куртку. А потом просто забыл об этом сказать. И, конечно же, он с ней играл, я его знаю. Меня это очень беспокоит. Если бы он проглотил все таблетки, его могло бы уже не быть в живых…
Брижит не знала, что Фердинанд и Лорик не были посвящены в эту историю. Они слушали женщину с нескрываемым удивлением. Жасент обернулась к ним, опасаясь вспышки гнева брата:
– Я все вам объясню, папа уже в курсе. Мадам Пеллетье, верните, пожалуйста, нам сумку…
– Конечно, возьми. Ладно, я поспешу домой, не люблю оставлять Пакома без присмотра. Он наказан – я уложила его в постель.
Жасент взяла из рук женщины драгоценную сумку из белой кожи, с длинным ремешком и серебристой застежкой.
– Я вам очень благодарна, правда, – прошептала Жасент; слезы застилали ей глаза.
Брижит посмотрела на девушку как-то странно: ее взгляд мог бы показаться сочувствующим, однако в нем сквозила некая холодность.
– Не стоит докучать моему сыну, – вполголоса произнесла она.
– Конечно нет.
– В таком случае всем до свидания!
Жасент закрыла за вдовой дверь. Она оттягивала неприятный момент, когда придется объясниться с домашними. Лорик подбежал к ней, готовый вырвать сумку у нее из рук.
– Оставь ее мне, – взмолилась Жасент. – Прошу тебя, нам всем нужно поговорить.
– Да что, в конце концов, происходит? – удивился Фердинанд.
Шамплен залпом осушил стакан шерри и тяжело поднялся со стула.
– Не беспокойтесь, отец, все очень просто, – произнес он. – Лорик, присядь. Вчера утром Жасент подумала о том, что у Эммы с собой была сумка.
Голос Шамплена дрогнул. Мужчина собрался и продолжал уже более уверенно:
– Естественно, она захотела ее найти: вы же знаете, какая она упрямая. К тому же она знала, что наша малышка принимала таблетки от бессонницы, там, в Сен-Жероме. Эмме было грустно вдалеке от нас, она умирала со скуки, а сон все никак не шел. И тут после похорон мадам Пеллетье рассказывает о своем дуралее, что он все никак не может проснуться. Жасент сразу же подумала о таблетках, которые были у Эммы в сумке. Должно быть, Паком подобрал сумку и обшарил ее. Бедный парень! Он ничего не соображает! Он подумал, что это сладости.
Фердинанд с сомнением посмотрел на Шамплена. Объяснения зятя казались ему какими-то туманными.
– Почему ты ничего мне не сказала, Жасент? – взорвался Лорик. – А ты знала, Сидони?
– Да…
