Но сейчас бежать ему некуда и некуда перенаправить свое желание без того, чтобы Тара не поняла, что происходит.
Оуэн вышел из палатки и разжег плитку. Тара принесла из внедорожника сумку‑холодильник, которую они приобрели в торговом центре.
— Решила принести всю сумку, чтобы не ходить туда‑сюда, — объяснила она, усаживаясь рядом. — Кстати, и лед не растаял. Наверное, ночью было холодно. Это хорошо — наши припасы не испортятся еще день‑другой.
— Хорошо, — повторил он главным образом потому, что придумать более внятный ответ никак не удавалось.
— Жаль, что мы не купили радиоприемник, — продолжала Тара, взбивая яйца ложкой. — Хочется узнать, что о нас говорят в новостях.
— Наверное, лучше чего‑то не знать, — буркнул в ответ Оуэн. — Не сомневаюсь, Куинн поделится с нами информацией.
— Что‑то не очень он нас информирует, — задумчиво ответила Тара.
— Вчера он позвонил именно тогда, когда обещал.
— И ничего нам не сообщил!
— Может быть, рассказывать пока нечего, — предположил он.
— Про нас должны рассказать в новостях, по крайней мере в Кентукки. Семья Роберта в Лексингтоне имеет большое влияние.
— Не сомневаюсь, о его гибели рассказали в новостях.
— Значит, по всему Кентукки расклеены наши фото. Может быть, их переслали и в Виргинию, если решили, что мы туда направляемся.
Она была права. Но их не так‑то легко узнать: Оуэн отрастил достаточно длинную бороду, почти не снимал шапочку и очки. Тара коротко подстриглась и покрасила волосы.
Они могли бы изменить имена, раздобыть документы, способные выдержать любую проверку. Но такие действия будут свидетельствовать о том, что они утратили всякую надежду на торжество правосудия.
— Может быть, нам стоило сдаться тому полицейскому из Виргинии, с которым я столкнулся в зоне отдыха, — сказал он.
— Из Виргинии нас просто пошлют назад, в управление шерифа округа Бэгли, и мы окажемся в том месте, с которого все началось. — Тара потерла глаза, размазывая остатки туши.
Он машинально провел пальцем под ее глазом, стирая черный след. Их обоих тут же обдало жаром. Она затрепетала от его прикосновения; глаза потемнели — он безошибочно читал в них желание. Он и раньше замечал у нее такую реакцию, но никогда она не была такой сильной, такой очевидной.
И он все понял.
— Ты не спала!
— Да… — Она облизнула губы.
— Почему ты меня не остановила? Почему не разбудила?
Она отвернулась и закрыла глаза.
— Потому что я не хотела, чтобы ты останавливался.
Он снова прикоснулся к ней, приподнял пальцами ее подбородок, чтобы она смотрела на него. Глаза у нее широко раскрылись, и его снова поразила сила желания, которую он прочитал в ее взгляде.
— Тара…
Она отпрянула от него и покачала головой:
— Оуэн, нельзя. Ты знаешь, почему.
— Потому что ты боишься, что все пойдет не так, и ты меня потеряешь.
— Оуэн, я не могу тебя потерять.
— Знаешь, о чем я думал сегодня утром?
Она молчала.
— Я думал вот о чем. Если между нами ничего не изменится, мне придется уехать из Кентукки. Поехать в Техас, Калифорнию, не знаю куда, может, в Айдахо. В любое место, лишь бы там не было тебя, чтобы можно было вытеснить тебя из своей души раз и навсегда. Тара, я больше не могу жить в подвешенном состоянии. Может быть, тебя и устраивает, что наши отношения остаются невинными и платоническими, как в шестом классе. Но меня — нет.
Она в ужасе смотрела на него:
— Ты шутишь?!
— Нет, не шучу. Извини. Я знаю, что ты хочешь, чтобы все оставалось как раньше, но люди меняются. Обстоятельства меняются. Я люблю тебя. Люблю отчаянно. Как только один человек может любить другого.
— Я тоже тебя люблю.
— Тогда тебе придется меня отпустить.
Она пылко покачала головой:
— Нет! — Она обхватила его лицо ладонями: — Я не хочу тебя отпускать! Не могу. Ты — все, что у меня есть.
Он обхватил ее ладони своими и осторожно отвел их от своего лица.
— Тара, я больше не могу быть твоей страховочной сеткой. Не могу и не хочу. Ты не можешь дать нам шанс, значит, нам обоим нужно жить своей жизнью.
Ее глаза наполнились слезами, но она смахнула их.
— Ты обещал, что никогда не подведешь меня!
— Да, обещал. — Он слегка сжал ее руки, а потом отпустил. — Просто я не верю, что существующее положение нас обоих устраивает.
Гнев полыхнул в ее глазах.
— Ты что, предъявляешь мне ультиматум? Спи со мной, или я больше не буду твоим другом?
— Тара, так нечестно! Ты знаешь, что я говорю совершенно о другом. — Оуэн отвернулся. И у него гнев понемногу преодолевал боль.
— Это единственное, чего у нас не было, как ты не понимаешь? — Она схватила его за руку, снова разворачивая к себе лицом. — Все остальное у нас есть. Дружба. Понимание. Верность.
— У нас нет семьи. Общих детей. Мы не станем одним целым и не состаримся вместе. Если ты думаешь, что сможешь найти мужчину или я — женщину, которая смирится с тем, что нас объединяет, ты ошибаешься.
— Роберт готов был с этим мириться.
— Тара, Роберт уже пробовал вытеснить меня из вашей жизни.
Она ошеломленно посмотрела на него:
— Ничего подобного!
— Разумеется, не при тебе.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— Не хотел вставать между вами.
