В этой иерархии одна я затесалась случайным образом. Я не состояла, как большинство менеджмента компании, в родственных или дружеских отношениях с кем-либо из местной царствующей фамилии владельцев. Структуру собственности здесь тоже было не разобрать. По некой темной причине основной владелец − коротышка с заносчивой и вечно недовольной физиономией − официально никаких постов не занимал и ничем не владел. Он иногда проныривал по залам, останавливаясь ненадолго, чтобы дать наставления сотрудникам, и снова, воровато озираясь, скрывался в задние двери. Этот человек распылил свою собственность по множеству компаний, которые на бумаге принадлежали его родственникам. Но так хитро это сделал, что все равно всем владел сам. Словом, мутная компания. Я перестала в это вникать.
Я пришла сюда, что называется, «с улицы». Откликнулась на размещенную в интернете вакансию. Думаю, они искали бизнес-тренера через Интернет просто потому, что все родственники или друзья владельца отказались проводить тренинги, либо не знали, с чем эти тренинги едят.
Я тоже хороша: с порога обо всем догадалась, и свою точку зрения до сих пор не изменила. Но мне было лень тащиться на новые собеседования. В торговом зале висело столько симпатичных норковых шуб, что я решила некоторое время потусить здесь. Помнится, подумала, вдруг заодно и хорошую шубку себе подберу, пока работаю?
Уже через полтора месяца поняла, что шубку буду подбирать в другом месте. Если вообще впредь решусь носить норку. Я успела узнать, как оптом забивают бедных зверьков, чтобы милые дамы обзавелись престижной вещицей. Информация не для слабонервных. Так что единственный мотив работать в компании к настоящему моменту отпал. Я то и дело спрашивала себя − я все еще здесь? Почему я все еще здесь?
В деловом письме меня не устроило ничего − ни мой стиль, ни грамотность, ни логика, ни экстремальная попытка сказать правдусамодовольному начальнику, по совместительству племяннику владельца. Все деловые общения Богдан (в интерпретации подчиненных − Боня) начинал с наезда. Чуть что Боня принимался орать так, что сотрясались стены офиса. Воплями он маскировал кромешную некомпетентность и постоянное напряжение от возложенной на него ответственности за дело, в котором ничего не понимал. Вдобавок он изнывал от зависти к доходам владельца сети.
Зря я сочинила это письмо. И правду говорить не следовало. Правда всегда злила начальника. Правду Боня и без меня знал. Здесь без привлечения виски и Фрейда не разобраться, но я попробую. Как психолог, авторитетно заявляю: из зависти к дяде Боня подсознательно делал все, чтобы развалить его бизнес. Сознание хотело быть эффективным менеджером, а вот подсознание делало все ровно наоборот. Впрочем, со временем сходные проблемы я обнаружила почти у всей семьи.
Отсутствие мотивации у продавцов было прямым результатом усилий Бони. Он скорее готов был ввести в практику компании расстрелы, чем мотивировать продавцов повышением зарплаты. Снизить − в любой момент. Повысить − никогда. Штрафовал в целях профилактики, то есть без причины. Законные премии и бонусы надо было клянчить на коленях месяцами.
В этой компании прижимистость воспринимали как уникальное конкурентное преимущество. Это была семья патологических скупердяев. Они производили шубы и продавали их лет десять. При этом, изготавливая шубы, плакали над каждым куском меха, над каждой катушкой ниток. Про форнитуру я молчу. По моим ощущениям, форнитуру они где-то воровали.
Откровенно говоря, воровать у семейства получалось лучше, чем делать нормальные шубы. Половина членов семьи имела проблемы с законом, либо напрашивалась на таковые. Возможно, поэтому поперек логики их бизнес процветал, то есть приносил солидный доход владельцу и его родственникам, а у всех остальных нечто отнимал. Лично у меня их бизнес отнимал пресловутую веру в человечество.
