Выйдя из квартиры, я первым делом наткнулась на Прошу и Дуню.
Увидев меня, таксы тут же сошли с ума и принялись драть глотку. Я давно перестала обращать внимание на их лай, да и не до того было. В моей сумке лежали пантера и скарабей с птицей, а на руке болтался браслет − я решила более не расставаться с сувенирами, которые так нужны лже-советнику из посольства Египта. Мысли были заняты исключительно событиями последних суток. К тому же я опаздывала на работу.
А Дуня и Проша погавкают − и устанут.
− Доброе утро, Влада Андреевна, − сказала я, копаясь ключом в двери.
Я знала, что таксы не перемещаются по подъезду без хозяйки. Она поблизости, в засаде. Облаяв меня, таксы умолкли. И настал черед бабули.
− Какое утро? День уже. Припозднились вы сегодня, Полина. Вас уволили? − откликнулась Влада Андреевна. Они принципиально никогда и ни с кем не здоровалась. − Куда это ваш супруг сегодня ночью побежал? Без тринадцати минут полночь было.
Я обернулась на вопрос.
Влада Андреевна то ли собралась на прогулку, то ли возвращалась с нее. На бабушке была дубленка, бобровая кепка, густо намотанный белый шарф, который скрывал морщинистую шею. Бабушка охотно демонстрировала гладкое, ухоженное лицо, а вот шею от народа прятала.
− Меня не уволили. А муж ушел по делу, по работе. Так надо, − я не собиралась надолго зависать с бабушкой на лестничной площадке. Чем дольше с ней рядом стоишь, тем больше в голове Влады Андреевны рождается тем для продолжения общения.
− Что же за работа такая − целый день за компьютером просидел, а к полуночи вдруг из квартиры вон? До сих пор его нет. Я бы на вашем месте задумалась.
Я сделала вид, что очень спешу. Я на самом деле спешила.
− Вы собаку завели? В два часа сорок две минуты к вашей двери откуда-то собачка пришла. Гладкошерстная, темненькая. Вроде как пинчер. Только ушки как у зайца. Прямо не пойму, откуда она взялась? Лопоухая такая.
− Мы не держим животных. Собака могла забежать в подъезд с улицы. Дворовая, − я предпочитала изъясняться с Владой Андреевной лаконично, без деталей, рублеными фразами.
− В том-то и дело, что вряд ли дворовая. Я почему так подумала. Ошейник на ней был золотой, с бирюзовой камеей. На камее изображено перо.
У меня перехватило дыхание.
Влада Андреевна, почуяв, что зацепила меня, удовлетворенно прищурила глаза.
− Псина всю ночь скакала по подъезду. Консьержка Наташа ее тоже видела. В шесть утра, когда Коноплев из восьмой квартиры, который охранник в Госдуме и вчера из Монако вернулся, пошел машину заводить, собака вместе с ним выскочила на улицу. Так и побежала по улице к французской пекарне, где владелец наркоман, а там уж не знаю куда. Ваша собачка-то?
Это око никогда не дремлет.
Я выдохнула, поставила сумку, сняла с руки браслет и продемонстрировала бабуле анкх, в нижней части которого было изображено перо.
− Взгляните, Влада Андреевна. На камее с ошейника было такое же перо?
− Подожди, очки достану, − подобрела она. Бабуля всегда добрела и переходила на ты, когда с ней устанавливали деловой контакт.
Водрузив очки на нос, Влада Андреевна подробно рассмотрела анкх и, могу поклясться, навечно вписала его в свою неувядаемую память.
− Точно такое, − важно пожевала губами она. − Один в один. Собачка, получается, ваша. Нехорошо.
Я вернула браслет на руку, приложив массу усилий, чтобы Влада Андреевна не заметила, как дрожат пальцы.
− Если на собачьем ошейнике такое же перо, как на моем браслете, вовсе не следует, что собака принадлежит мне. Только у меня просьба. Когда опять заметите здесь эту собаку, обязательно скажите мне.
− Уу, как у вас все запущено, милая, − протянула бабуля, укладывая очки в кожаный футляр. − Я давно замечаю, что у вас в семье не все в порядке.
На улице правила бал одна из самых неприятных ипостасей зимы − слякоть и мелкая морось. Не исключено, как утверждает Ира, что ночью было ясно. Однако сейчас небеса затягивала сплошная мутная пленка без единого окошка для солнышка. Дома, улицы, машины, люди − все стало унылым, серым. Кое-где совершенно обнажился асфальт, будто на пороге стояла весна.
Мобильник полнился «пропущенными» звонками с работы, а я все не могла успокоиться. В таком состоянии, да еще в слякоть опасно садиться за руль. Я оставила машину во дворе и побежала к метро.
Метро давилось от толп людей, словно час пик все еще не миновал. Подпирая спиной дверь с надписью «Не прислоняться», я выудила из кармана мобильник, и полезла в Интернет. Набрала в поисковике «Анубис». В ответ поисковик щедро насыпал мне два миллиона ответов. Я решила изучить все подряд. Успела прочитать, что Анубис − «таинственный древний бог», «покровитель царства мертвых», а также некрополей и кладбищ, создатель погребальных обрядов и бог бальзамирования, «проводник умерших в загробный мир», который изображался в виде человека с головой шакала. Или собаки.
Больше из Интернета выудить не удалось. Вайфай вдруг стал сбоить, да и время до нужной станции пролетело быстрее обычного.
