Я подумала, что если пропущу его слова мимо ушей, мне все равно ничего не будет. Куда он от меня денется? Придется смириться с моими капризами.
Есть совершенно не хотелось, но любезный Вазир Гаяз уломал меня и Кирилла составить ему компанию. Мы спустились в ресторан, где доктор на свой вкус заказал еды на роту. Пришлось отведать нубийской кухни − эклектичной, простой и нереально острой. Мне понравились лепешки, заправленные фасолью и суп молокея на бульоне из кролика. По крайней мере, эти блюда не вызвали пожара в желудке. А вот от печени верблюда и фаршированного голубя я наотрез отказалась. Я старалась не смотреть на мужчин, когда они принялись уплетать эти стремные деликатесы. Даже не знаю, что это − погоня за новыми ощущениями, или сильной половине человечества действительно все равно, кого есть, лишь бы с кетчупом?
− Дитя мое, − прочувствованно обратился ко мне Вазир Гаяз, когда принесли кофе и кальян. − Помните, я родился ушепти Анубиса. И если уж Анубис собирается что-то предпринять, лучшего товарища, чем я, ему не найти.
С чем тут спорить? Я кивнула:
− Профессор, вы на египетской мифологии собаку съели, вам виднее.
− Я вижу, что у вас сердце не на месте, − принялся обхаживать меня Гаяз. − Вы сомневаетесь, правильно ли поступаете? И вы боитесь.
Все сговорились попрекать меня этим страхом.
− Не стыдитесь, вас никто не осудит. Вы просто девочка, которую обстоятельства взяли в оборот. Я благодарен вам за то, что вы доставили браслет Маат в Египет. Если бы Анубис хотел от вас большего, он давно бы дал понять. Как я догадываюсь, Анубис молчит? Не означает ли это, что пора снять с себя лишнюю ответственность, и позволить профессионалам сделать свою работу? Теперь браслет Маат должен быть у меня, Полина. Уверен, именно этого хочет Анубис. Подумайте над моими словами. Время еще есть.
− Что-то наш добрый доктор Гаяз сменил пластинку. Очень странно, − заметил Кирилл, когда Вазир отлучился помыть руки. − Полина, не расслабляйся. Мне эти разговоры не нравятся. Будь начеку. Даже не думай расставаться с браслетом. Помни, он тебя защищает. Но если станет совсем туго, я всегда рядом. Если уж без браслета Маат нельзя отобрать перо у Апопа, в пиковый момент я готов взять это на себя, и проучить рептилию по полной программе. Я не из тех мужчин, кто станет спокойно наблюдать, как хрупкая девушка в одиночку бодается со змеем.
Суета вокруг браслета привела лишь к тому, что я стала всерьез подумывать, не примотать ли мне его к себе скотчем? Все участники нашей компании нет-нет да и бросали жадные взгляды на мою руку.
За час до заката, когда сланцевые небеса слились по цвету с мутными водами Нила, мы погрузились на яхту и отбыли к острову Филе.
На пристани застыли туристические теплоходы − настоящие плавучие фешенебельные гостиницы, которые после круиза по местным островам отправлялись к Луксору. Вокруг сновали филюги с косыми треугольными парусами, катера, множество яхт всех фасонов и размеров. Нил обдавал волнами свежести и покоя. Идиллическая картинка туристических пейзажей с открыток двадцатого века − хоть сейчас в рамку и на стену в гостиной, чтобы возвращаться в мягкий вечер Асуана всякий раз, когда за окном бьет в стекла колючий снег.
Напряжение в нашей компании нарастало, хотя никто и слова не сказал о своих опасениях и страхах. Собравшись на носу яхты, мы вглядывались в неизвестность. Вскоре показался полузатопленный остров с остатками древних храмовых построек в рамочке прибрежной зелени.
Зимой после четырех часов дня храмовый комплекс на Филе закрывается для экскурсий. По берегу вяло бродили несколько местных служащих, которые собирали в мешки фантики, мятые банки из-под напитков, рекламные листовки и другой оставшийся после туристов мусор. Служащие не обращали на нас никакого внимания. Гости Египта часто нанимают яхты и филюги, чтобы полюбоваться красотами Нила, и мало кто отказывает себе в удовольствие обогнуть на закате остров Филе. Последние солнечные лучи стекали по разноцветным колоннам храмовых строений, как мед, перед тем, как светило рухнет в черную и влажную пропасть ночи.
Люди Сефу перешептывались тихо, как в больнице, у палат безнадежно больных, которых опасаются потревожить страшным диагнозом. Они то и дело поглядывали на нас без всякой приязни. Совершенно ясно, что в случае чего рассчитывать на слуг Сефу нет никакого смысла. Люди Сефу − этим все сказано, верные псы хозяина. На остальных им наплевать.
Яхта сбросила скорость. Мы медленно оплывали остров с западной стороны. Сефу всматривался в воду с таким вниманием, будто специально для него на мутноватой поверхности неведомые силы написали инструкцию, как найти Дуат. Солнце садилось. Когда яхта в третий раз обогнула остров, мы начали испытывать нечто вроде разочарования.
− Где же обещанный вход в Дуат? − не скрывая насмешки, спросил доктор Гаяз.
Сефу очнулся и оторвал глаза от воды. После презрительной паузы, которая должна была поставить Вазира Гаяза на место, Сефу уверенно указал рукой прямо вниз, перед носом яхты:
− Здесь.
