— Несколько приемов ничего бы не дали. Ей нужен жизненный опыт. Но даже в этом случае она могла бы попасть в ловушку. Аддерли очень красив и умеет обольщать девушек. Но леди Дервич считает, что ваша сестра пыталась вызвать ревность у какого-то другого мужчины. Возможно, она ревновала… Это тот самый случай, когда хочется «доказать ему, проучить!..»
— Неужели вы думаете и о таких вещах?
— Да, разумеется. Вам-то о подобных вещах думать не приходится… Мужчины правят миром, а мир создан для удобства аристократов. Но женщинам нужно постоянно думать и фантазировать. Даже леди Кларе. Мы научили ее немного мечтать и немного рисковать. И я отказываюсь чувствовать себя из-за этого виноватой! Я была кем-то… вроде Пигмалиона, верно? И мне следовало…
— Опять про это?.. — перебил Лонгмор. — Кливдон тоже вечно на него ссылается. Кто такой этот Пигмалион?
— Скульптор, создавший прекрасную статую и…
— А… вспомнил! И она ожила.
— Верно.
— Откуда вы все это знаете? Откуда у модистки время изучать древние мифы? И как она умудряется так красочно писать для газеты?
Софи внимательно посмотрела на собеседника, и ее прекрасное лицо вдруг стало каким-то отрешенным.
— Вас ведь не удивляет джентльмен, умеющий читать, говорить и писать на трех языках, произносить речи в парламенте, ставить химические опыты и сочинять труды по ботанике? Вы не спрашивали у такого человека, откуда у него время на все это? А я спрашивала. Возьмем, например, доктора Янга.
— Никогда о нем не слышал, — пробормотал граф.
И Софи просветила его. Этот субъект умер несколько лет назад. Настоящее чудо. Доктор больницы Святого Георгия. Активный член Совета по долготе, «Морского Альманаха» и Королевского общества. Писал о геологии и о землетрясениях. А также о свете, страховых взносах и музыкальной гармонии. И даже помогал расшифровать надпись на Розеттском камне.
Лонгмор снова вспомнил о беседе с леди Дервич. Что же она говорила о Делюси?.. Кажется, что-то о леди Лайл, которая после свадьбы много лет вместе с мужем провела в путешествиях по Египту. Обаятельная женщина, излучавшая такую же энергию, как и Софи…
Граф повернулся к своей спутнице и вдруг обнаружил, что откуда-то сверху свисает голова Фенуика.
Лонгмор свирепо нахмурился.
— Эй, парень, что это ты вытворяешь?!
— Слушаю. Все то, о чем гаарите вы, аристократы.
— Говорите, — машинально поправил Лонгмор.
— Да, говорите, — повторил Фенуик. — Очень интересно слушать ваши истории. Так что там было с этим Пигманом?
— Пигмалионом, — пояснила Софи и принялась рассказывать легенду, не скупясь на прилагательные и наречия.
Рассказ девушки продолжался несколько миль. Потом последовали другие мифы — Аталанта и яблоки, Икар и его крылья, странствия Одиссея…
Слушать Софи было куда интереснее, чем читать ее отчеты о тряпках. Она как бы преображалась в героев мифов, и не только мальчик, но и Лонгмор слушал ее затаив дыхание. Он даже забыл на время о леди Лайл. Софи же все рассказывала и рассказывала… Под «Одиссея» они сменили лошадей и поехали дальше. Наконец Лонгмор решил, что его спутница устала и проголодалась. Они наспех перекусили в какой-то гостинице, после чего он сказал.
— Лучше отдохните. Мне нужно сосредоточиться на лошадях, а фантастические приключения греческих героев меня отвлекают. Да и Фенуику нужно поспать.
Граф пустил лошадей легкой рысью. Иногда он показывал Софи интересные пейзажи, хорошо видные в лунном свете, но по большей части оба молчали. Дважды девушка засыпала, когда же пробуждалась, то обнаруживала, что спала на плече Лонгмора. И она невольно восхищалась его кучерским искусством. Когда она, проснувшись во второй раз, поспешно отстранилась, ее спутник рассмеялся и заметил:
— Так и знал, что вы устали.
— Укачивает, — пояснила она.
— Спите и дальше, если сумеете. Нам еще долго ехать. Хорошо бы добраться до Портсмута до того, как зайдет луна. Не хотелось бы пробираться по незнакомым улицам в предрассветной тьме.
«Воистину повезет тому наблюдателю, который будет стоять на пристани в тот момент, когда из гавани выходит первоклассный военный корабль. Ему доведется насладиться одним из самых поразительных в мире зрелищ. Он увидит, как скользит по воде величественный замок, и услышит оглушительный грохот пушек, когда корабль, проходя, салютует гарнизонному флагу».
