Скандал в шелках полностью

Лонгмор откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

— Знаю.

— Ты все забыл! Разве можно забывать такое? Ты едва все не испортил.

— Он прикасался к тебе, — пробормотал Лонгмор.

— Не более трех секунд.

— Он видел твою сорочку.

— Не более дюйма.

— И корсет.

— Еще дюйм. Он видел то же, что и все. В этом и был весь смысл.

— Знаю. — Лонгмор вздохнул. — Но я влюблен, а влюбленный мужчина не способен мыслить рационально. Поняла?

Ответом было молчание. С улицы сюда доносились цоканье копыт, стук колес и чьи-то голоса. Где-то звонил колокол.

— С тобой нужно что-то делать, — сказал Лонгмор.

— Ты уже кое-что сделал. Несколько раз. В двух разных гостиницах. — «Мы любили друг друга», — добавила Софи про себя.

— Думаю, придется на тебе жениться, — заявил вдруг Лонгмор.

Рыдания рвались наружу, но Софи решительно их подавила.

— Два предложения за ночь, — прошептала она. — Должно быть, сверкание бриллиантов туманит мужчинам мозги.

— Сверкание бриллиантов — это безумно романтично, — усмехнулся Лонгмор.

Софи резко повернулась к нему.

— Я шучу, ясно? Над нами с тобой. А если не стану шутить — заплачу. Но я уже наплакалась сегодня вечером!

— Притворно.

— Не вижу особой разницы, — отрезала Софи.

— Возможно, ты права. — Лонгмор помолчал. — Как бы то ни было, по душе тебе это или нет, но матушка хочет, чтобы я на тебе женился.

— То есть хочет чтобы ты женился на мадам, не так ли?

— Мать находит тебя весьма привлекательной, хотя и не слишком умной. Но она предполагает, что мы станем хорошей парой, так как считает, что и я не слишком умен.

— Но ты не можешь жениться на мадам. И не можешь жениться на мне, — заявила Софи.

— Что же тогда делать?

— Не знаю… — в растерянности пробормотала Софи.

— Тогда подумай хорошенько! Ты выручила мою сестру в ситуации, считавшейся абсолютно безнадежной, так что наверняка сумеешь найти выход и для нас с тобой. Ты обязана!.. Неужели у тебя не найдется какого-нибудь хитрого плана, который заставит матушку полюбить тебя?

— Со временем я смогу заманить ее к нам в «Мэзон Нуар», но заставить ее полюбить меня… О, об этом не может быть и речи. Только представь, что она должна испытывать!

— Чувства, — хмыкнул граф.

— Она женщина. Мать. Попытайся поставить себя на ее место. Кливдон женился не на ее дочери, а на модистке. Потом ты вдруг решаешь жениться на мне — на сестре женщины, разрушившей ее давно взлелеянные планы и пусть невольно ставшей причиной всех несчастий Клары.

— Так важно, чтобы моя мать тебя любила?

«Ты не понимаешь! — хотелось ей крикнуть. — Моя семья всегда только и делала, что уничтожала другие семьи! Уже много поколений… Я вовсе не добродетельна! Я злодейка, но не хочу ею оставаться!»

— Твои родители лишат тебя наследства, — сказала Софи. — И это — самое мощное их оружие. Возможно, единственное.

— В таком случае графу Лонгмору придется снять квартиру над магазином, и графине придется его содержать.

— Гарри, не болтай глупости! Ты прекрасно знаешь, это абсурд. Ты скоро возненавидишь такую жизнь. И имей в виду: завязки кошелька — в руках Леони. Мы с Марселиной только тратить умеем.

Лонгмор долго смотрел на Софи, потом со вздохом проговорил:

— Мы обречены. Но в таком случае… — Он умолк и сжал ее в объятиях.

В пятничном выпуске «Спектакл» изложил все детали инцидента на балу леди Бартрам, и было очевидно, что вышеуказанный бал станет главным событием сезона. Тут же давались пространные описания платьев главных участниц драмы.

В субботу «Спектакл» проинформировал читателей о том, что мадам де Вернон исчезла из Лондона так же таинственно, как и появилась. Выписалась из отеля «Кларендон» в пятницу вечером и уехала в экипаже, запряженном четверкой, — вот и все.

В воскресенье «Спектакл» сообщил, что лорда Аддерли исключили из всех клубов, членом которых он состоял.

В понедельник «Спектакл» объявил, что лорд Аддерли покинул Лондон глубокой ночью. Как выяснилось, кредиторы пустились в погоню за сбежавшим должником.