— Я поняла твой тонкий намек, Джек, — лениво протянула Ларисса, хотя на самом деле с трудом сдерживала слезы. — Ты никогда не женишься на такой распутной женщине, как я. А я уже начала готовить приданое.
— Тебе никогда не удастся ввести меня в заблуждение. — Он посмотрел на нее так, словно знал, что творится у нее на душе. — Я не знаю, чего ты добиваешься, но ты это не получишь. Я не верю ни единому твоему слову, а мой дедушка никогда не позволит тебе запятнать доброе имя семьи Эндикотт. Ты тратишь время впустую.
— Какую замечательную картину ты нарисовал, — сказала Ларисса после короткой паузы. Ее голос прозвучал слабо, но она не придала этому значения. Еще немного боли — это ничто по сравнению с тем, что ей пришлось пережить.
— Это правда, — бросил в ответ Джек. — Я просто не могу понять, почему такая умная женщина, как ты, может хотеть жить так, как ты живешь.
Ее переполняли гнев, боль и стыд. Ей хотелось кричать. Хотелось заставить его увидеть изменившуюся Лариссу, но он не был к этому готов. И она поняла, что, как бы больно ей ни было, ей лучше ничего ему не говорить. Было бы ужасно, если бы он не поверил, что она изменилась, и отверг ее настоящую.
— Ты испортил все мои грандиозные планы, — сказала Ларисса, когда молчание стало невыносимым. Запустив пальцы себе в волосы, она взъерошила короткие пряди и закатила глаза. — Что мне теперь делать?
— Ты думаешь, что это шутка, Ларисса? — сухо спросил он. — Тебе не следовало сюда приезжать. Мне не следовало поддаваться искушению. Я знал, какая ты, но все равно привез тебя сюда.
— Я чудовище, — тихо произнесла она, поймав его взгляд, скинула с себя плед и села прямо. — Образец того, как не нужно себя вести. Когда люди смотрят на меня, собственное поведение кажется им не таким ужасным Я худшая из худших. Тех, кто дошел до ручки, утешает, что они имеют моральное право смотреть на меня свысока.
— Перестань, — сердито бросил Джек, словно ее слова причинили ему боль. — Этим ты делу не поможешь.
— Вот еще несколько фактов. Ты ненавидишь себя за то, что хочешь меня. Тебя бесит, что нас тянет друг к другу, что тебе хорошо со мной. Ты ненавидел меня все эти годы, потому что я заставляла тебя видеть вещи, которые ты никогда не хотел замечать в себе.
Ларисса внимательно взгляд елась в его лицо. Она не знала, хочет он сделать ей больно или ему просто нравится ей противоречить. Она знала наверняка только одно: он желает ее так же сильно, как она его. Она видела это желание на его лице, такое же неистовое и разрушительное, как и то, что переполняло ее. Жаль, что оно не может быть важнее всего остального.
— Чего ты добиваешься? — спросил он.
В его голосе слышалось напряжение. Возможно, вся эта ситуация ему тоже причиняла боль.
— Ты попросил меня сюда приехать, — напомнила ему Ларисса, сдерживая гнев, который был направлен больше на нее саму, чем на него. Поднявшись с дивана, она одернула свой длинный синий свитер, чтобы он соблазнительно обтянул изгибы ее фигуры. — Я с радостью уйду. Последнее, что мне нужно, — это сидеть здесь и смотреть, как ты себя жалеешь.
Джек тоже встал с дивана и приблизился к ней. Она не знала, чего больше хочет — ударить его или поцеловать. Не знала, как относиться к тому, что даже сейчас, когда она знает, что он ненавидит себя за свое влечение к ней, при одной лишь мысли о его поцелуе ее дыхание участилось и соски затвердели.
Ее тело снова ее предало.
Джек смотрел на нее так, словно один лишь ее вид причинял ему боль. Подняв руку, он положил ладонь ей на щеку и провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе. Эта нежность обезоружила ее.
— Черт побери, Ларисса, — пробормотал он, — я не хочу, чтобы ты уходила.
Джеку не был нужен еще один мучительный разговор со своим дедом, чтобы понять, что он совершает большую ошибку.
Он растянулся на ковре перед камином. Ларисса лежала поверх него, уткнувшись лицом в его шею и восстанавливая дыхание. Его плоть все еще находилась внутри ее. Ему следовало выгнать Лариссу, но он в очередной раз не смог обуздать свою страсть.
Ему не следовало испытывать умиротворение.
Он поглаживал ее по спине и ягодицам, наслаждаясь мягкостью ее бархатистой кожи. Ему не терпелось повторить все сначала. Сейчас он напоминал себе подростка, вступившего в пору полового созревания. Ларисса так его возбуждала, что он не слышал голос разума. Она действовала на него как наркотик. Отвыкание будет трудным, но, если он вовремя не остановится, она его разрушит.
Ларисса тихо вздохнула, пошевелилась, подняла голову, и их взгляды встретились. В ее потемневших глазах отражался огонь. Это было завораживающее зрелище и опасное, как волны, наносящие удар за ударом по скалистым берегам острова.
Закусив нижнюю губу, она неожиданно слезла с него и потянулась за пледом, валявшимся неподалеку. Завернувшись в него, она провела пальцами по своим коротким черным волосам.
