Он никогда не понял бы, что Ларисса изменилась. Он всегда видел в ней только то, что хотел видеть. Никчемную пустышку, достойную лишь презрения.
— Не беспокойся, папа, — спокойно ответила она, словно они говорили о погоде. — Я прекрасно тебя понимаю.
Джек ждал Лариссу в роскошном вестибюле, в который она вошла несколько вечеров назад по возвращении с благотворительного приема. Она сразу заметила его внушительную фигуру в дорогом черном пальто. Он бросил на нее сердитый взгляд, от которого у нее, наверное, должны были задрожать колени, но она сохранила спокойствие.
Он человек опасный. С этим не поспоришь. Однако Ларисса сказала себе, что нисколько не волнуется. Что она невосприимчива к нему. Что внутри у нее не вспыхнул огонь желания.
Она мило улыбнулась консьержу, который гордился тем, что видел собственными глазами всех знаменитых жителей этого престижного комплекса в Сентрал-Парк-Уэст.
— Зачем ты пришел? — спросила она, подойдя к Джеку. Тот стоял, прислонившись к одной из колонн, которые были произведениями искусства, как и картины на стенах. Она постаралась сохранять невозмутимое выражение лица, хотя в какой-то момент под его пронизывающим взглядом ее сердце замерло. Время остановилось, и окружающий мир уменьшился до размера этих горящих темных глаз.
— Не знаю, — просто ответил он.
Остановившись в нескольких футах от него, Ларисса напомнила себе, что нужно продолжать дышать. В горле у нее пересохло, и ей пришлось сглотнуть.
— Ты снова почти подкрался ко мне, — сказала она. — Хотя, я полагаю, великий Джек Саттон не может подкрадываться по определению. Он может только удостоить кого-то своим визитом. — Она растянула губы в усмешке. — Так что мне повезло.
— Я подумал, что если позвоню тебе, то ты не ответишь. — Его бархатный голос и горящий взгляд заставили ее забыть о том, что всего минуту назад она была на холодной улице.
— Ты очень сообразительный, Джек. Это одна из тех вещей, которые мне всегда в тебе нравились.
Высокие каблуки придавали ей уверенности иначе бы она, наверное, рухнула перед ним на колени и стала бы умолять, чтобы он к ней прикоснулся, поцеловал ее, занялся с ней любовью.
Она хочет его сильнее, чем готова это признать, но не может с ним быть, потому что больше не занимается саморазрушением.
— Пригласи меня к себе в квартиру.
Лариссе не понравился его командный тон.
Она точно знала, чего он хочет, и чувствовала ответную дрожь своего тела.
— Не думаю, что это было бы разумно, — ответила она после долгой паузы, засунув руки в карманы пальто, чтобы не потянуться к нему и не повторить ошибку, которую она совершила на острове.
— Когда это то, что происходит между нами, подчинялось разуму? — спросил он, дерзко ухмыльнувшись.
Если она хочет себя уважать, ей нужно держаться так, словно она себя уважает. Даже если больше всего на свете ей хочется притвориться, что ей это безразлично, и раствориться в объятиях мужчины, который может ее погубить.
— Прости, — спокойно произнесла она, поворачиваясь лицом к лифтам. — Я не могу, Джек. У меня была трудная неделя. Завтра утром мне нужно присутствовать на заседании совета директоров «Уитни медиа», и что бы ты там ни думал, у меня нет жениха, который меня поддержал бы. К тому же я очень устала.
— Подожди. — За этим последовала короткая напряженная пауза. — Пожалуйста.
Удивленная его просьбой, она обернулась, и на этот раз ее удивило выражение его лица. Он выглядел потерянным.
«Ты выдаешь желаемое за действительное», — сказала она себе, но ее предательское сердце забилось чаще от того, что в нем поселилась надежда.
— Пойдем в какой-нибудь бар, — настойчиво произнес Джек. Будь на его месте кто-то другой, она бы приняла это за отчаяние. Его красиво очерченный рот слегка искривился, и ее бросило в жар. — Там ты сможешь чувствовать себя в полной безопасности.
Но она знает, что с этим человеком ей никогда не будет безопасно, потому что он никогда не сможет дать ей то, что ей от него нужно.
Она подошла к нему, поцеловала его в щеку, закрыла глаза и вдохнула его неповторимый запах, после чего заставила себя отстраниться.
— Пока, Джек, — прошептала она.
Джек схватил ее за плечи.
— Как я могу тебя узнать, Ларисса? — бросил он, смерив ее яростным взглядом. — Разве это возможно, когда ты постоянно убегаешь и прячешься?
Как она может любить этого человека всеми фибрами своей души, когда знает, что он может ее погубить? Когда он уже начал это делать?
— Лучше бы ты верил собственным глазам, а не предрассудкам. — Ее тон был как обычно легким и непринужденным, хотя внутри у нее все разрывалось на части.
Его глаза потемнели, черты лица были напряжены, словно внутри у него тоже шла борьба.
— Позволь мне тебя узнать, Ларисса, — прошептал он.
Она слишком слаба. И она его любит.
Ларисса прекрасно осознавала обе эти вещи, но ее пульс не замедлялся.
Джек Саттон причиняет ей одни страдания, но сердце отказывается подчиняться воле разума.
— Хорошо, — ответила она, пока не успела найти сотню подтверждений тому, что это плохая идея.
