Они вышли на узкую темную улицу перед заведением Вити и пошли пешком, посматривая по сторонам в поисках экипажа, который довезет их до дома. Кебмены избегали этих опасных районов Лондона. Поэтому прогулка получилась долгой, но полезной, так как привела друзей в чувство. Когда они наконец добрели до границы цивилизованного района Вест-Энда, Драм начал рассказывать, как бойцовая собака его друга Джосса однажды сбила Алекса Блэкторна с ног прямо в холле его дома, а поскольку пол был мраморный, она прокатилась, сидя на его груди, как на санях. Только Джейсон запрокинул голову, чтобы расхохотаться, как в этот момент прямо у его носа просвистела пуля. Он и Драм мгновенно пригнулись, достали пистолеты и укрылись в тени домов.
– Слишком близко, – прошептал Драм, пытаясь что-нибудь разглядеть во мраке. – Не шевелитесь. Возможно, здесь еще одна засада.
– Он опять уйдет. А я уже чертовски устал быть тренировочной мишенью, – ответил Джейсон, стряхнул с себя руку Драма и побежал к узкому проулку, откуда прогремел выстрел.
– Неудивительно, что его корабль захватили у него под носом, – пробурчал Драм. В одной руке у него был пистолет, в другой он держал трость с острой шпагой внутри.
Через несколько минут стало ясно, что стрелявший скрылся в лабиринте ветхих домов, заселенных городской беднотой. Вскоре друзья остановили экипаж, и Джейсон приказал кучеру ехать к дому Драма.
Маленькому франту не терпелось узнать подробности покушения на Джейсона в поместье.
– Похоже, у вас появился серьезный враг, который очень хочет вашей смерти, – резюмировал Драм.
– Если помните, Форрестел уже пытался прикончить меня. Видимо, меня не так просто убить.
– Ах да, помню, наследник Эдерингтона. Возможно, это он подсылает к вам убийц. После вашей дуэли я провел небольшое расследование. Вы оказались совершенно правы: он все специально подстроил тогда в фехтовальном зале на Хей-маркет.
– Зачем ему это? – недоуменно спросил Джейсон, откидываясь на спинку сиденья, от которого пахло плесенью.
– Я вам сейчас объясню. Дело в том, что Форрестел по уши увяз в долгах. В последнее время все его кредиторы ополчились на него и стали требовать деньги, особенно те, которым он проиграл в карты. Естественно, мальчик стал метаться в поисках выхода, положение-то у него отчаянное. Вот и решил жениться на богатой наследнице.
Что-то в голосе Драма заставило Джейсона насторожиться, и, приподняв отяжелевшие веки, он внимательно посмотрел на друга:
– На богатой наследнице?.. У него есть кто-нибудь на примете?
– В том-то и дело, что есть. И это ваша обожаемая мисс Фэрчайлд, – пояснил Драм с легкой усмешкой.
– Я уверен, что она отказала.
– С девушкой он не говорил, а обратился прямо к ее отцу. Но к тому времени виконт уже договорился о помолвке дочери с наследником своего старого друга Каргрейва. Он ответил Форрестелу, что уже определился относительно будущего своей дочери и ее очень приличного состояния.
Джейсон задумчиво поскреб подбородок.
– Вы думаете, он попытается избавиться от меня, чтобы опять посвататься к Рейчел?
– Дело в том, что за дочерью виконта закрепилась устойчивая репутация строптивой старой девы. И если бы вы не объявились так вовремя, ее отец оказался бы в отчаянном положении. Он был готов на гораздо худшие варианты, чем заключить союз с наследником герцога, – пояснил Драм.
– Я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к тому, что вы в Англии расцениваете супружество как союз или некое соглашение. Мне это напоминает политику или крупные финансовые операции, – сказал граф и устало покачал головой.
– А еще войну, – добавил Драм с усмешкой.
На следующее утро все светские хроники писали только о происшествии на балу у Каргрейва. К вечеру уже весь Лондон знал о помолвке, о странном поведении Рейчел Фэрчайлд и о несчастном опозоренном графе, который был вынужден уйти с собственной помолвки. Все только об этом и говорили. Реакция молодых людей не поддавалась никакому объяснению, так как незадолго до этого они вели себя вполне благопристойно, даже танцевали вместе четыре раза, хотя по этикету до помолвки благовоспитанная девуш ка должна отказать джентльмену, если он приглашает ее более двух раз за вечер. Свет терялся в догадках. Неужели Рейчел ослушается отца и откажет графу-янки?
На следующее утро все возвращались в Харли-Холл. В экипаже младшая сестра Рейчел, Хэрри, твердо решила во что бы то ни стало получить ответы на свои вопросы.
– Рейчел, дорогая, мы уже столько времени в пути, а ты и двух слов не сказала. Мы обязательно должны поговорить как сестры.
– У меня нет настроения вести пустые разговоры, – отрезала Рейчел.
– Как ты могла так ужасно поступить с графом? С маркизом? С папой, наконец? Бедный папа побледнел как полотно. Это просто счастье, что у него не случился удар, когда ты устроила это безумное представление в день своей помолвки. И что такого мог сказать тебе граф Фальконридж, что ты так взбесилась? – не отставала от сестры Хэрри.
– Когда ты приехала сегодня утром, я тебе сразу сказала, что не буду говорить о графе.
