Дверь распахивается, и на пороге появляется отец. В его глазах полыхает ярость. На Жанну папа не обращает внимания, смотрит в упор на меня, и я еще сильнее сжимаюсь от страха. Никогда не видела его в таком бешенстве. Он пересекает комнату в несколько шагов и швыряет передо мной стопку газет и журналов.
– Как это понимать Регина? Скажи, что ты специально сделала этот вброс. Мне назло, – требует отец твердым голосом.
Почему-то в это мгновение я вспоминаю Семёна Ильича и нашу прогулку в парке. Вряд ли папа поверит, если скажу, что меня старик надоумил на эти глупости.
– Я всего ожидал, но такого... За что ты так со мной, Регина? Как ты посмела? – ударяет он кулаком по столу, и я делаю шаг назад. – Думаешь, после такого Ибрагимов возьмет тебя замуж?
Я молчу. У меня была заготовлена речь, но сейчас я ошарашена силой отцовского гнева. Всё напрочь вылетело из головы. Хочется закрыть уши и глаза, чтобы ничего не слышать и не видеть.
– Ты во всех ракурсах с каким-то татуированным... – Отец кривит губы, словно не может подобрать достаточно мерзкое слово для Эрика. – Что ты натворила? Как мне отмыть тебя от этого позора? Кто этот мерзавец? – давит он интонацией голоса.
Хорошо, что я действительно ничего не знаю про везунчика.
– Отвечай! Сейчас же.
– Прости, – выдаю глухое раскаяние. – Я ничего не помню. Это произошло случайно.
Отец поворачивается к подруге:
– Жанна!
– Я не знаю… Мы были в клубе… – запинается она и тут же осекается, поняв, что сболтнула лишнее.
– Клуб? – Отец угрожающе щурит глаза. – Ты посещала клуб, Регина? Ты действительно спала с этим парнем или выводишь меня из себя? Говори правду! Немедленно!
– Я действительно с ним спала.
Всё дрожит внутри. Отец бледнеет и хватается рукой за стол.
– Я в куче долгов, Регина, – произносит он надломленным голосом. – У нас серьезные проблемы. Ты не можешь даже представить их масштабы. Ибрагимов был нашим единственным шансом, – грозно продолжает отец. – Сегодня же дадим опровержение в прессу, собирайся к врачу.
– Что? – Я шокирована. – Зачем?
– Исправлять ошибки, которые ты натворила! Свадьба состоится, хочешь ты того или нет.
– К врачу зачем? – сиплю я.
Всё мое существо восстает, когда начинаю понимать, к чему он клонит. Я надеялась, что до подобного не дойдет.
– Хочу убедиться в правдивости твоих слов. И если ты мне не солгала, то будем восстанавливать потерянную честь. Я из-под земли достану этого мерзавца и сотру в порошок. Собирайся.
– Нет! Я никуда не поеду. Ты не можешь...
Меня скручивает от боли в животе с такой силой, что я сгибаюсь пополам. Папа знает об этой особенности моего организма. Дает время немного прийти в себя и, когда выпрямляюсь, произносит ледяным голосом:
– Сегодня останешься дома и отлежишься, а завтра утром поедем в клинику. Проведешь там несколько дней. Иману я скажу, что у тебя случился стресс на фоне всей этой шумихи и ты сильно переживаешь. А потом ты вернешься к обычной жизни как ни в чём ни бывало. И чтобы нигде, никогда и ни при каких обстоятельствах я не слышал о том, что это правда. Ты меня поняла?
– Папа, ты совершаешь ошибку.
Из глаз начинают катиться слёзы.
– Это ты ее совершила! Все участники беспредела, абсолютно все, будут наказаны. С твоим отцом, Жанна, я сегодня же переговорю. С этого дня ты в нашем доме персона нон грата, – обращается он к помертвевшей подруге.
Папа выходит из комнаты, пошатываясь, а я всё же сдаюсь и на слабых ногах иду в туалет. После того как прочищаю желудок, становится чуть легче, в голове проясняется.
– Это было действительно страшно, – удрученно произносит Жанна и подходит к столу, перебирая газеты и журналы.
– Извини. Я предупреждала.
– Да ладно. Но, похоже, всё безрезультатно. Сейчас тебе восстановят девственность, потом дадут опровержение в СМИ, а через месяц, или когда там, у вас свадьба с Ибрагимовым, ты станешь подневольной пташкой.
Едва сдерживаюсь, чтобы не завыть от отчаяния.
– Знаешь, видимо, у твоего отца действительно серьезные проблемы. Ну должна же быть причина подобной настойчивости? Что он так вцепился в этот брак?
– И что мне теперь из-за его проблем жизнь себе гробить?
Жанна забирается на подоконник и печально смотрит в окно.
– А если он и правда этого Эрика найдет и голову ему открутит?
Сейчас мне почему-то не до мыслей о везунчике. К тому же он вон какой живучий. За себя больше переживаю. Предстоящая свадьба вводит в такое отчаяние, что хоть из окна прыгай. Ведь придется спать с мужчиной, к которому отношусь, как к отцу. Если с Иманом хоть отчасти окажется так же приятно, как с Эриком, это обнадеживает, но я знаю, что подобного не будет. Уважительно относиться к человеку и желать с ним близости – это не одно и то же.
– Ты спать, что ли, собираешься? – удивляется Жанна, когда я стаскиваю покрывало с кровати и ложусь, сворачиваясь клубочком.
– Меня вырубит сейчас. Перенервничала. Совсем мозги не соображают в такие моменты.
Надо успокоиться, привести мысли в порядок и подумать, что делать дальше.
– Рин, – доносится глухой голос подруги, – ты правда завтра в клинику поедешь?
