– Разумеется, гости, – улыбнулась Дженнетт. – Разве ты не заметила, сколько здесь чашек?
Действительно, на подносе было пять чашек. Она вдруг поняла, кто присоединится к ним. Ее нижняя губа задрожала.
– Спасибо тебе, – шепнула она Дженнетт, когда в комнату вошли Эйвис, Софи и Виктория.
– У тебя такой вид, словно тебе нужно побыть с подругами, – ответила Дженнетт. – Со всеми.
Элизабет кивнула. На ее глазах выступили слезы.
– Я совсем запуталась, – призналась она.
– Расскажи нам, что случилось. – Софи мягко похлопала Элизабет по плечу.
– Сегодня вся моя жизнь перевернулась… – Элизабет смахнула слезу.
– Так что стряслось? – нахмурившись, спросила Эйвис. – Ты нашла дневник?
– Нет, сегодня я проверила комнату мальчиков – и ничего. Ни за панелями, ни на полу, ни в ящиках никаких тайников. Ничего. Осталось проверить кабинет и спальню герцога.
– Но почему твоя жизнь, как ты говоришь, перевернулась? – спросила Виктория.
Элизабет набрала в грудь воздуха, чтобы немного успокоиться.
– Он меня поцеловал.
– О, моя дорогая, – пробормотала Эйвис.
– Дело не в том, что он поцеловал меня, но почему он поцеловал меня, – пояснила Элизабет. – Он поцеловал меня не потому, что его влекло ко мне.
– Тогда почему? – невозмутимо поинтересовалась Софи.
– Он был расстроен, потому что женщина, на которой он хотел жениться, прислала ему письмо, в котором сообщила, что выходит замуж за другого. – Элизабет взяла чашку с чаем и стала с жадностью пить его.
Эйвис и Дженнетт переглянулись и пожали плечами. Софи покачала головой, а Виктория никак не отреагировала.
– Он поцеловал тебя, ничего не чувствуя к тебе, – в этом нет никакого смысла, – произнесла Эйвис.
– А приему это так тревожит тебя? – полюбопытствовала Софи.
Элизабет следовало бы знать, что они не поймут.
– Потому что я чувствую что-то.
– О! – разом прозвучало в ответ.
– И? – спросила Дженнетт.
– И? – Элизабет старалась говорить спокойно. – Он поцеловал меня, и я что-то почувствовала.
– Ну, чтобы стало понятно, – ухмыляясь, начала Эйвис, – тебе было приятно?
Элизабет сердито смотрела на подруг.
– Да, это было приятно. – Она вздохнула. – Слишком приятно.
– Ну, это все меняет, – сказала Софи, расплывшись в улыбке, а Эйвис и Дженнетт закивали, соглашаясь.
– Почему это все меняет? – спросила Элизабет.
– Потому что теперь мы знаем, что вы оба готовы поддаться соблазну, если возникнет такая ситуация, – ответила Софи.
Элизабет приложила пальцы к вискам – у нее разболелась голова. Ее подруги сошли с ума. Как они могут думать, что поцелуй Уильяма – это хорошо. Даже если она и вообразить не могла, что это может быть так хорошо.
– Ни он, ни я не готовы поддаться соблазну, Софи, – возразила Элизабет. Она уж точно не собирается позволить ему соблазнить ее. В самом деле? А она может его соблазнить? Сама мысль была слишком бесстыдной, чтобы обсуждать ее с подругами. – Мне совсем не нужен мужчина, который все еще верит, что любит другую женщину.
К ней подошла Софи:
– Причина действительно в этом, Элизабет?
– Конечно! – Если Софи на самом деле была таким сильным медиумом, каким ее считали, она вряд ли поверила Элизабет. Элизабет вдруг поняла, что не может выкинуть из головы мысли о соблазнении Уилла. О том, как она будет водить руками по его обнаженной груди, ощущать теплые мышцы… о, нельзя позволять себе такие фантазии!
– Ты уверена, что это не имеет никакого отношения к дневнику и к тому, что ты не знаешь, кто твой отец? – лукаво улыбаясь, спросила любопытная Софи.
– Конечно, имеет, – пробормотала Эйвис. – Тогда появляется какой-то смысл.
– Элизабет никогда не захочет связать себя с мужчиной, пока не узнает правду о своем происхождении, – сказала Дженнетт.
– Поэтому она не вышла замуж, хотя ей делали предложения, – добавила Виктория.
Элизабет отошла от Софи и обратилась к остальным подругам:
– Да, вы все правы. Я не желаю искать себе мужа, пока не узнаю, кто я.
Софи снова села и покачала головой:
– Кто ты – не важно. Для всех ты дочь герцога Кендала.
– Это важно для меня, – заплакала Элизабет. – Вы все знаете своих отцов. Даже ты, Софи. Пусть он и не хочет, чтобы ты открыто сказала об этом, но ты, по крайней мере, знаешь, кто он. Я – нет.
Виктория встала и обняла Элизабет.
– Я понимаю, Элизабет. Ты не будешь чувствовать себя полноценной личностью, пока не узнаешь все о своем происхождении.
Элизабет, положив голову на плечо Виктории, кивнула:
– Я просто хочу понять, кто я.
Уилл расхаживал по клетке кабинета. Он был абсолютным идиотом, поцеловав ее. О чем он думал? И почему не мог утопить свою тоску по Эбигейл за бутылкой виски?
Он многие годы хотел жениться на ней. Сначала он думал, что она слишком молода, хотя многие леди выходили замуж в шестнадцать лет. Может быть, он надеялся, что она поймет, каким тираном был ее отец. Потом он давал ей время убедить отца, что он ей подходит. Но в последнее время он начал приходить к мысли, что, возможно, она не испытывала к нему тех чувств, в которые хотела заставить его поверить.
