– Не сомневайтесь в моих способностях, Энтони.
Он обошел вокруг нее.
– Способности? Какие способности? Вы сводите двух людей вместе в ситуации, которая заставляет их думать о сексе и любви, и все же верите, что вы лучшая сваха на земле.
Она решила, что лучше всего не замечать этой его вспышки раздражения.
– Вам надо узнать, справедливы ли слухи.
Он снова засмеялся.
– Так вы хотите, чтобы я подходил к людям и спрашивал их, кто настоящий отец Элизабет? Я совершенно уверен, что кратким ответом дело не ограничится.
Софи в отчаянии сжала кулачки.
– По-моему, вы можете найти другие способы получения сведений, не задавая впрямую такой щекотливый вопрос.
– Возможно. Но мое терпение иссякает, Софи.
– Мы почти у цели. Она призналась, что они были близки. Она не стала бы заниматься с ним любовью, если бы не была влюблена в него. – Софи помолчала, а потом сказала то, что, она знала, он хотел услышать: – Как только они поженятся, вы получите имя женщины.
– Больше никаких игр?
– Я обещаю, – ответила она, перекрестившись.
– Я посмотрю, что можно сделать. Но это очень деликатная ситуация, и любые сведения, которые я раздобуду, могут оказаться пагубными, если о мотивах станет известно неподходящему лицу.
– Я понимаю, Энтони. Уж вы постарайтесь.
Он ушел, покачивая головой.
Уилл ждал возвращения Элизабет после визита к Софи и боялся встретиться с ней. У него опять были только плохие новости. Агония, которую он читал на ее лице, убивала его. Его охватило чувство безнадежности. Никогда еще ему не было так плохо.
Услышав, как открылась, а потом закрылась передняя дверь, он понял, что она вернулась. Ее легкие шаги приблизились к кабинету. Прежде чем взглянуть на нее, он глотнул виски.
– Не повезло? – спросила она.
– Мне ни в чем не везет, – пробормотал он. Ему не везло с женщинами, не везло с любовью, не везло с поисками дневника. По крайней мере, того дневника, который нужен.
– Софи тоже не смогла помочь. – Элизабет села в кресло напротив него и сняла шляпку. Рыжие кудри упали ей на лоб, один локон закрыл глаз. Ему нестерпимо хотелось дотронуться до нее и осторожно отодвинуть этот локон в сторону. Но он больше не мог этого делать. Он не имел права трогать ее. Не важно, как он жаждал этого. Может быть, он никогда больше не коснется ее.
– Уилл, – начала Элизабет.
– Да.
– У Софи сегодня была леди Кантуэлл. Она сказала, что знает кое-что о моих родителях.
Уилл помрачнел.
– Почему она не сказала об этом вам?
– Она хочет, чтобы мы навестили ее вдвоем. – Элизабет взглянула на стоявшие на каминной полке часы и покачала головой. – Сегодня уже поздно. Мы должны подготовиться к балу у Холлингтонов.
– Мне кажется, нам лучше сегодня остаться дома. – У него не было никакого желания ехать на бал и делать вид, будто ему весело. Сама мысль о том, что придется танцевать с другими женщинами, когда все, чего он хотел, – это держать в объятиях Элизабет, бесила его.
– Элли и Люси будут ужасно разочарованы, если мы не поедем.
– Элизабет; мы не можем притворяться, что ничего не случилось.
– Я знаю, Уилл.
– Я по-прежнему хочу вас, – шепнул он, наклоняясь к ней.
– Я… я тоже по-прежнему хочу вас, – произнесла она едва слышно.
Он хотел сказать ей, что любит ее, прижать к себе и всю ночь не отпускать от себя. Он хотел проснуться утром, не выпуская ее из объятий. Но это было невозможно.
Какое-то время он, не двигаясь, смотрел в ее зеленые глаза, в которых стояли слезы. Он утонул в их глубине. Меньше всего ему хотелось ехать, на этот чертов бал.
– Тогда нам пора готовиться к балу, – услышал он свой голос.
Она смахнула слезу и кивнула:
– Да.
Он медленно встал и протянул ей руку.
– Элизабет, – произнес он. Он должен сказать ей.
– Не надо, Уилл.
– Не надо что?
– Не надо ничего говорить. Я не в силах больше слышать об этом. Завтра мы поедем к леди Кантуэлл… и, может быть, этот ад закончится.
– Или только начнется, – прошептал он.
Элизабет смотрела на танцующих Элли и Люси, и ею овладело уныние. Ей не нужен был этот бал, она поехала из-за молодых женщин. Ее близкие подруги не выезжали, Уилл был в карточной комнате, и Элизабет чувствовала себя совершенно одинокой.
– Хотите потанцевать?
Элизабет обернулась и увидела Сомертона. Она так задумалась, что не услышала тихих шагов этого дьявола.
– Спасибо, нет, – честно сказала Элизабет.
– Это могло бы улучшить вам настроение.
Она всмотрелась в его лицо:
– Что вы хотите этим сказать?
– Я слышал разговоры. Сам я им не верю… – Он понизил голос до шепота.
Элизабет прижалась к колонне, у нее ослабли ноги. Он никак не мог знать… если только Уилл не поговорил с ним.
– Что именно вы слышали?
Он улыбнулся:
– Маленькая птичка сказала мне, что у вас есть брат.
– Какая птичка рассказала вам об этом?
– Та, которая не хочет, чтобы вам причинили боль. – Сомертон смотрел на танцующих. – Как и я.
– Я не верю вам, лорд Сомертон.
Он расплылся в улыбке:
– Я бы тоже не доверял мне. Но я в состоянии помочь вам и умею хранить секреты.
– Чем вы можете помочь мне? – тихо спросила она и тут же осмотрелась, не обратили ли на них внимание.
– Когда у вас день рождения?
– Мой день рождения? – удивилась она.
