– Мне нужно знать, пусть приблизительно, месяц, когда вы были зачаты. Тогда я смогу узнать, где были ваши родители в это время. Я смогу узнать, был ли его отец в соответствующий отрезок времени в том же месте.
– О, в этом есть смысл. Я родилась 20 апреля 1791 года. И как говорила моя мать, в положенный срок.
– Где?
– В Кендале.
– Очень хорошо, – кивнул он. – Может быть, потанцуем?
– Нет, благодарю вас.
– Как хотите. Когда я что-нибудь узнаю, дам вам знать. – Сомертон отошел и исчез в толпе.
Какой странный человек, подумала она. Оглядев зал, она нашла глазами Уилла, который с хмурым видом шел к ней.
– Что хотел от вас Сомертон? – подойдя, спросил он.
– Вам это должно быть известно, – ответила Элизабет недовольным тоном. Ей не понравилось, что Уилл обратился к Сомертону, не посоветовавшись с ней.
– Откуда я могу это знать?
– Вы рассказали ему, что произошло. Он подходил ко мне, чтобы задать несколько вопросов, сказал, что, сможет помочь.
Уилл удивился и провел рукой по волосам.
– Элизабет, я ничего не говорил Сомертону.
– Откуда же он узнал? Я ему не говорила.
– Но вы говорили со своей подругой Софи.
Элизабет посмотрела на него и покачала головой:
– Они даже не знают друг друга. Может быть, леди Кантуэлл услышала что-то, когда мы с Софи обсуждали ситуацию, и рассказала Сомертону.
– Может быть, – протянул Уилл. – И что сказал Сомертон?
Элизабет передала ему содержание разговора.
– Как вы думаете, он сможет узнать что-нибудь?
Уилл пожал плечами:
– Представления не имею. Я считал, что вы знаете этого человека лучше, чем я.
– Мне известны скорее слухи, чем реальные вещи. Дженнетт уверяла, что Сомертон помог ей соединиться с ее мужем, правда, не сказала, каким образом.
– Тогда мы можем только ждать и надеяться. – Уилл протянул ей руку: – Потанцуем?
– Нам не следует танцевать сегодня. – Элизабет хотелось танцевать, но ее пугали возможные последствия, Уилл наклонился к ней, и она ощутила запах его мыла. В этот вечер знакомый аромат опьянял ее больше, чем всегда. Ей хотелось вдыхать его, раствориться в нем.
– Вы когда-нибудь хотели сделать то, что представлялось вам совершенно неприемлемым? – шепнул он.
Это случилось, когда она встретила Уилла.
– Очень хорошо, будем танцевать, пока вы не сказали чего-нибудь, о чем потом будете сожалеть.
– Я не сожалею ни об одном мгновении, проведенном с вами, сказал он ей на ухо, когда она взялась за подставленную им руку.
На секунду сердце ее остановилось. Ей хотелось спросить у него, что означают его слова, но она понимала, что делать этого нельзя. Пока они не будут уверены в том, что не являются родственниками, между ними ничего не должно происходить. И от этой мысли сердце ее наполнилось печалью.
Никогда еще ей не было так приятно находиться рядом с мужчиной, как сейчас с Уиллом. Танец начался, и все ее мысли сосредоточились на нем. Его карие глаза блестели в свете свечей, он улыбался ей. Элизабет по-прежнему хотела его.
– Вам не стоит так смотреть на меня, – шепнул он. Элизабет моргнула и отвела глаза.
– Прошу прощения?
– Вы смотрите на меня так, словно хотите съесть. Хотя я совсем не против, чтобы вы так смотрели на меня дома, здесь это выглядит несколько неподобающе. Не говоря уже о том, что это настраивает меня на определенный лад.
– О? – Она не верила своим ушам. – Уилл сделал ей замечание относительно ее манер. Должно быть, она перестаралась, обучая его.
Но как замечательно чувствовать себя в его объятиях. Даже через шелковые перчатки она ощущала тепло его рук. Если бы можно было снять перчатки и провести руками по его коже.
– Вы снова так смотрите, – шепнул он.
Она тряхнула головой. Ей надо взять себя в руки. Когда танец закончился, они с Уиллом вернулись на свое место, и она сразу же пробормотала извинение.
– Мне нужно отойти в дамскую комнату, – сказала она.
Он кивнул:
– Конечно. Может быть, мы еще потанцуем позже.
Она не могла удержаться от улыбки:
– Может быть.
Элизабет знала, что больше не сможет танцевать с ним на этом балу. Когда он был рядом, она теряла способность мыслить. Она опасалась пылких грез наяву в его руках.
Направляясь в дамскую комнату, она размышляла о том, сможет ли Сомертон в действительности узнать что-то о ее семье. Она надеялась, что сможет, потому что надежда найти дневник матери слабела с каждым днем.
В дамской комнате было пусто, если не считать Кэролайн.
– Вы не вняли моему предостережению, не так ли? – произнесла Кэролайн, складывая руки на своем округлившемся животе.
– Предостережению? Какому предостережению?
– Относительно герцога. Вы танцевали с ним.
– Вы сказали, что он может оказаться моим братом. Я не понимаю, почему это означает, что я не могу танцевать с ним. – Элизабет попыталась пройти мимо Кэролайн:
Ладонь Кэролайн легла на руку Элизабет.
– Танец – невинное занятие, но легко предположить нечто большее.
– Это вас не касается, Кэролайн.
– Если вы глумитесь над всем родом, то касается. Могут пострадать ваши сестры, а также мы с Ричардом. Я не позволю. – Кэролайн выпустила ее руку, но прежде крепко сжала ее.
Элизабет стало не по себе. Она никогда не видела Кэролайн такой злобной.
