Граф Ламборн, лондонский светский лев, весьма смутно представлял себе законы шотландских горцев. А потому, когда его похитили и потребовали жениться на племяннице могущественного лэрда, он несколько растерялся.Но есть в этих законах одна лазейка: если новобрачные не понравятся друг другу, они имеют право расстаться ровно через год и один день. Так, может, блестящему повесе стоит прожить это время в браке с темноволосой красавицей, а потом оставить ее?Однако граф даже не догадывается, с какой женщиной свела его судьба. Гордая и решительная Лиззи скорее умрет, чем позволит унизить себя…
Из своего укрытия в колючих зарослях кустарника, порвавшего его лучшие штаны оленьей кожи, Джек мог видеть дорогу. Последний час он беспощадно гнал лошадь, пытаясь оторваться от погони. Он глубоко вздохнул, когда преследователи рысью проскакали мимо.
Черт возьми, это шотландцы! Значит, старик в Криффе говорил правду: люди принца наняли шотландских охотников для его поимки.
Проклятие! На этот раз положение действительно хуже некуда.
Джек выждал несколько минут, пока не убедился, что преследователи миновали его укрытие и поскакали вниз по дороге. Затем, проклиная очередной шип, зацепившийся за штаны, выбрался из зарослей, отвязал лошадь и прыгнул в седло.
Ну и куда теперь? Он уже больше месяца скрывался от людей принца, бежав из Англии, как только узнал, что его обвиняют в прелюбодеянии с принцессой Уэльской.
Фыркнув, Джек погладил кобылу по холке. Вообразите, принцесса Уэльская в его постели! Смешно даже подумать об этом! Он с кривой усмешкой направил лошадь к дороге.
Да, у него было много неблаговидных связей во дворце, но с принцессой он, разумеется, не спал. И все же, когда его предупредили, что ее совращение будет приравнено к государственной измене, а это грозило виселицей, Джек, несмотря на свою невиновность, решил бежать на родину. Такого рода обвинение, тем более для шотландца, плохо заканчивается. А Джек Хейнс, граф Ламборн, с его аморальным поведением отлично разбирался в скандалах.
Выехав на дорогу, он задержал взгляд на верхушках шотландских сосен. Они, казалось, упирались в небо цвета голубого китайского шелка. Он глубоко вдохнул чистый живительный воздух узких горных долин и холмов, составляющих пейзаж Северного нагорья… Долины и холмы — такие на вид бесконечные и раздражающе необитаемые.
Джек повернул лошадь на север, в противоположном направлении от того, куда помчались добровольцы охотники. Светового дня осталось часов пять, и следовало поторопиться, чтобы найти место для ночлега. Он вздрогнул при мысли, что снова проведет ночь в чертовски холодном амбаре. Но амбар все же лучше мерзлой земли в лесу.
Было настолько тихо, что за стуком копыт своей лошади Джек слышал ее дыхание. На память пришло, что дальше на севере находится замок Бил, в нескольких милях отсюда по какой-то подозрительной местности, и в двух днях быстрой езды от замка Ламборн, на юге отсюда. Прошло больше одиннадцати лет с тех пор, как он приезжал в Шотландию, и теперь Джек пытался вспомнить дорогу, когда услышал едва различимый стук копыт другой лошади… нет, хуже того, двух лошадей.
Осадив кобылу, он прислушался. Все ясно, охотники повернули назад, черт бы их побрал. Нельзя терять ни секунды. Он вонзил шпоры в бока лошади, но та устала, а он слишком жестко ее пришпорил. Лошадь громко заржала, словно от удара горячей кочергой, и рванула с места. Охотники наверняка услышали ржание и поняли, что следуют за ним по пятам.
В течение всего дня преследователи неуклонно сокращали расстояние. Боже всемогущий, где принц сумел найти этих людей?
Джек направил кобылу в гущу леса и свернул на оленью тропу. Промчавшись по ней, затем через пересекавший ее ручей, лошадь задержалась перед крутой насыпью. Ему пришлось развернуть кобылу и снова направить вперед.
— Ну давай, давай! — понукал он, вонзая шпоры ей в бока.
Лошадь сделала все, что могла. Она преодолела крутой подъем… и встала на дыбы при виде двух всадников. Джек снова развернул ее, намереваясь скакать вниз, но увидел еще двух охотников, которые поднимались вслед за ним. Пока четверо всадников окружали его, он быстро огляделся в поисках выхода. Напрасный труд. На него уже направлены два ружья, а его лошадь настолько измучена, что если даже и сумеет прорваться, то вряд ли уйдет от погони. Выхода не было, он пойман. Джек перевел взгляд на человека с самым большим ружьем.
— Тогда, полагаю, мы сможем договориться. Я богатый человек.
Ответом ему был взведенный курок.
— Хорошо, хорошо. Я ваш, парни.
Медленно подняв руки, Джек скрестил их на груди, не уверенный, доживет ли до конца дня.
Замок Бил оказался еще мрачнее и скучнее замка Ламборн.
Когда Джек понял, куда его везут, и увидел желтовато-серое внушительное сооружение, он (в слабой надежде получить лучшее жилье, чем могли дать беглецу) упомянул, что его прабабушка — урожденная Бил.
Это явно привело всадников в замешательство.
Джек торопливо добавил, что она из стратморских Билов. К сожалению, в отличие от сестры Фионы, которая досконально знала все детали их родословного древа, он всегда игнорировал этот скучный предмет, но, кажется, упоминание прабабушки дало желаемый результат. Вместо камеры в подземной темнице, куда бы его наверняка бросили как мешок картошки, он, словно гость, был проведен в комнату.
Где его и оставили. Естественно, ружье и охотничий нож у него забрали. Тем не менее Джек весело рассудил, что, несмотря на длительное пребывание в Лондоне, он все же прирожденный горец и знает, как добиться своего без потасовки.
