Впрочем, прошло совсем немного времени, и Орнелла поняла, что значит любить. На съемках картины девушка познакомилась с актером Алессио Орано – темноволосым неотразимым испанцем. По сюжету он исполнял роль негодяя, который обесчестил главную героиню и стал виновником крушения ее надежд. Почти так же сложилась история их любви в реальной жизни. Друзья предупреждали Орнеллу, что с этим человеком связываться не стоит, однако любовь вскружила девушке голову, и она не желала никого слушать, упиваясь своей первой безумной любовью. Этот союз не продержался и года. Ветреный Алессио забыл об Орнелле и бросил ее, хотя та ждала ребенка. Ему было гораздо интереснее проводить время в компании подобных ему молодых людей, все мысли которых были заняты исключительно веселым время-провождением, спиртным и проститутками.
Орнелла осталась одна в крохотной квартирке, которую они с мужем снимали. Она долго плакала, а потом решительно порвала фотографии своего благоверного. Он для нее перестал существовать. Впрочем, ее чувства и переживания были Алессио глубоко безразличны.
Когда журналисты спрашивали актрису о ее первом браке, она предпочитала каждый раз уклоняться от ответа, скупо характеризуя его как ошибку молодости. Дочь Орнеллы Найке, отцом которой являлся Алессио, долгое время даже не догадывалась о его существовании, считая своим настоящим отцом второго мужа Орнеллы – предпринимателя Федерико. Только в 16 лет она узнала от матери правду, и Орнелла не сможет забыть, какими несчастными были глаза Найке, которая тогда произнесла: «Мама, а как же я теперь должна называть Федерико?».
Орнелла постоянно испытывала чувство вины перед старшей дочерью. Ей казалось, что та повторяет все ее ошибки. Так, например, 20-летняя Найке позвонила ночью из Лондона, где училась, и сказала: «Мама, я беременна». – «Как это может быть? – закричала Орнелла. – По крайней мере, кто он такой? Ты собираешься за него замуж?» – «Нет, – решительно ответила дочка, – я не выйду замуж и воспитаю своего ребенка самостоятельно». В ту ночь Орнелла так и не смогла заснуть, думая, что же она сделала неправильно, как же она не смогла уберечь дочь, предостеречь ее от ошибки? Но потом она вспомнила саму себя в 18 лет и то, как отговаривали ее все друзья и родственники от связи с Алессио, но тогда она не собиралась слушать никого, считала, что все делает правильно и ее оправдывает эта великая и безумная любовь. А потом она была настолько же уверена в собственной правоте, когда вычеркивала из своей жизни мужа. Она захотела забыть его и забыла…
Орнелла вспомнила, как бледная и взволнованная она пришла на съемки «Народного романа» и объявила режиссеру Марио Моничелли, что беременна и вряд ли сможет продолжать работу в фильме. Моничелли тогда успокоил ее: ничего, он успеет снять картину за несколько месяцев, и зрители ни о чем не догадаются. Ему было искренне жаль молодую девушку. Он видел в ней многообещающую актрису и изысканную красавицу. Как-то его даже сама Софи Лорен спросила: «Что за девочка с такими изумительными изумрудными глазами снимается у тебя?». Но теперь, наверное, ее красота поблекнет. После родов девочка располнеет, и очаровательная Софи может больше не опасаться – конкуренции у нее не будет. К тому же как одна эта девочка сможет вырастить ребенка, как она будет жить без мужа?
Однако, как оказалось, опасения Моничелли были совершенно напрасны. Через месяц после рождения ребенка Орнелла появилась на съемочной площадке, готовая к очередной работе. При этом молодая женщина была настолько хороша, так ослепительно улыбалась, так умело кокетничала и так хладнокровно обсуждала деловые предложения, что устоять перед ней было просто невозможно. Ей было всего 20 лет, но она работала как одержимая, снимаясь в одной картине за другой, не давая себе времени на праздники и выходные. Мути не отличалась привередливостью и исполняла все роли, которые ей предлагали, – будь то роль аферистки или аристократки, монашки или хладнокровной соблазнительницы. При этом ее совершенно не смущали откровенные сцены. Орнелла привыкла позировать раздетой художникам, а потому ее нисколько не стесняло присутствие огромной толпы народа – актеров, художников, осветителей… Она мастерски исполняла то, что от нее требовалось, а потом, по команде «Стоп», совершенно хладнокровно одевалась.
Кроме того, Орнелла занималась позированием для эротических журналов, благодаря чему получила от журналистов прозвище Донна Бамбина, то есть женщина-ребенок. Она выглядела соблазнительно, но, олицетворяя грех, умела сохранять при этом почти детскую невинность. Она приобрела известность, уверенно оттеснив таких знаменитостей, как Софи Лорен и Клаудиа Кардинале. Ее осуждали за неразборчивость, а Орнелла не слушала никого: ей нужны были деньги, и она зарабатывала их всеми доступными ей средствами, а за малышкой Найке в то время присматривали по очереди то сестры актрисы, то ее мать.
