Для того чтобы оградить Аву от подобных неприятных инцидентов, Синатра приставил к ней двух телохранителей. Только после этого Скотт наконец оставил ее в покое.
Тем временем Фрэнк снова женился. На этот раз его избранницей стала 19-летняя Мия Ферроу. Однако, несмотря на это, Синатра продолжал оказывать материальную поддержку разорившейся Аве. Не случайно, когда он попадал в больницу, она первая бросалась за ним ухаживать.
В фильме «Маейрлинг» Гарднер сыграла роль королевы-матери. Она приняла участие в фильме благодаря содействию старого друга Джеймса Мейсона, однако Ава предпочла ему молодого актера Омара Шарифа. Потом Джон Хьюстон предложил ей сняться в фильме «Жизнь и времена судьи Роя Бина». Съемки проходили в Таксоне. Неподалеку велись съемки «Ярости» с участием Джорджа Скотта. Узнав об этом, предусмотрительный Хьюстон усилил охрану, но Аве все же удавалось улизнуть от охранников, чтобы отправиться на свидание с Джорджем.
Поселившись в Лондоне, Ава встречалась с Чарльзом Греем, конферансье Бобби Шортом, сотрудником «МГМ» Полом Миллсом и чернокожим певцом Фредди Дэвисом. Последнему было всего лишь 30 лет, в то время как Аве уже исполнилось пятьдесят, но это обстоятельство не помешало им стать любовниками. Желая сделать приятное возлюбленному, Гарднер поправляла свое здоровье на ферме и совершала поездки на конном фургоне.
Некоторое время Ава Гарднер встречалась с Говардом Хьюзом, но в 1976 году он окончательно превратился в затворника. Синатра тем временем успел развестись и жениться на Барбаре Маркс, которая была поразительно похожа на Аву. Гарднер он помогал до самой ее смерти в 1990 году. Под конец жизни актрисы он потратил на ее лечение около миллиона долларов.
Кинокритики всех стран утверждали, что Роже Вадим, французский режиссер, как никто другой, умел создавать невыразимо очаровательные фильмы, которые, безусловно, стали фильмами эпохи. В каждом его творении непременно принимала участие очаровательная юная дебютантка. Вероятно, Роже Вадима можно с полным правом назвать современным Пигмалионом, потому что он умел разглядеть настоящую красоту, которую затем признавал весь мир. Сама же красота не могла устоять перед неотразимым создателем и очаровывалась им. Он был романтичен в своем отношении к женщинам, и в этом виновата скорее всего его русская кровь. Роже Вадим – это псевдоним Вадима Племянникова, сына русских эмигрантов.
Первой женой режиссера была Брижит Бардо, второй (гражданской) – Катрин Денёв, третьей – Джейн Фонда. Всего у Роже Вадима было официально зарегистрировано четыре брака, и, соответственно, он имел четверых детей от разных матерей.
Таким образом, замечательный мастер кинематографа гениально срежиссировал и собственную жизнь, в которой был идеальный подбор красивейших актрис и которая завершилась так печально и неизбежно. Он не дожил до весны, которую любил так страстно, и до первых бутонов, напоминавших ему, вероятно, всех его любимых. Ведь женщин он воспринимал как прекрасные цветы.
О Роже Вадиме писали как о «соблазнителе лучших девственниц мирового кинематографа». Режиссер в любовных делах ощущал себя первооткрывателем. В каждом таком юном «бутоне» он умел разглядеть никем до него не открытую и не разгаданную красоту. Невинность его покоряла, и он умел довести ее до совершенства. Говорили, что Вадим обладал сверхъестественным чутьем на женщин, которые в будущем обещали стать секс-символами. И он не мог устоять перед ними: красиво их соблазнял и давал роли в своих кинолентах, а потом его «лучшие девственницы» превращались в звезд мирового кинематографа, они становились национальными символами. А самое главное – ни одна из жен или любовниц Роже Вадима никогда не говорила о нем ни единого плохого слова. О таком не мог мечтать даже легендарный Дон Жуан.
Роже был по-мужски кокетлив и в меру тщеславен, а потому ему нравилось представлять себя в образе некоего демона-искусителя. Когда он издал книгу своих воспоминаний, ее заглавие звучало наивно-хвастливо: «Воспоминания дьявола». На обложке красовался сам неотразимый искуситель, черноглазый, с эффектными черными бровями, в обтягивающем черном свитере. Да, в таком обличье он действительно заставлял читателя невольно вспоминать о падшем ангеле Люцифере.
И все же это была только мальчишеская бравада. Люцифер был чересчур мрачным образом. Гораздо больше Роже Вадиму подошла бы роль пушкинского, русского, Дон Гуана, истинного поэта, который мог говорить такой невинности, как Катрин Дорлеак: «Вас полюбя, люблю я добродетель», а о неизвестной подруге вспомнить внезапно словами: «Инеза? Черноглазая? О, помню…»
