– Поднять всех. Перекрыть границы. Где Калеб? Где, мать его, Калеб! Включай камеры и следи за Мариной. Куда она пошла? Она выходила с территории? Немедленно! Живо! Я убью вас, если моего сына забрали! Я вас всех, мать вашу, перестреляю! Я…
– Дерик, что здесь происходит? Почему ты говоришь о том, что Нандо забрали? Кто его забрал? – раздаётся за спиной недоумённый голос Клаудии.
– Марина… Боже мой… Боже… она украла Нандо… она… нет ничего. Она забрала его документы, Клаудия! Она всё забрала! Она украла моего сына! – кричу. Клаудия шарахается и прижимает руку к груди.
За какие-то паршивые минуты маленькая комната наполняется людьми. Калеб пытается что-то сказать, но Дерик его не слушает. Меня тащат на воздух. Голова кружится.
– Тише-тише, Реджина. Это может быть недоразумением. Марину я лично проверяла, – приговаривая шёпотом, Клаудия обнимает меня. Но я знаю, внутри знаю, что это всё ложь. Марина нас предала. Я ждала этого момента. Ждала, что мой сын ответит за нашу с Дериком глупость. Ответит за все наши грехи. Он же малыш… мой малыш…
Со стоном мотаю головой и вырываюсь из рук Клаудии. Появляется Эни. Она напугана. Все вокруг бегают, стараясь меня успокоить, но я кричу, чтобы мне вернули моего сына. Моего, чёрт возьми, ребёнка!
– Пошли! Давай, давай!
Поворачиваюсь на крик Калеба. Он даже не смотрит на меня, просто проносится мимо с толпой мужчин.
– Дерик, что происходит? Где Нандо? – Клаудия нервно обращается к нему. Мрачному. Убитому. Потерянному.
Наши с ним взгляды встречаются, и я вижу в его глазах невыносимые боль и горе, раскаяние и вину.
– Марина вывезла ребёнка из замка, показав сообщение от Джины, которое она якобы ей отправила…
– Я ничего не отправляла. И даже не знаю, где мой телефон! Я с тобой была! – выкрикиваю.
– Да. Ты бросила свой телефон где попало, а она только этого и ждала, видимо. Она воспользовалась тем, что нас здесь не было. Твой мобильный остался в замке, но знала об этом только она. Это не было запланировано заранее, она просто терпеливо ждала подходящего момента. Её спокойно пропустили через пост охраны, потому что номера совпадали и место, куда она его везла тоже. Ресторан Ромье, но мы уже оттуда уехали. Ей всё удалось сделать довольно легко, но мы закрыли границы. Все уже предупреждены. Это… – он проводит ладонью по волосам и опуская руку, сжимает её в кулак, – может не сработать. С того момента прошло больше трёх часов, а этого времени достаточно, чтобы покинуть Альору. Я сейчас свяжусь с Францией и обращусь с заявлением на телевидение с просьбой сообщить о местонахождении Марины за приличное вознаграждение. Я найду сына. Я его найду…
– Зачем Марине Нандо, Дерик? Она просто няня, у неё есть родители, и они честные люди, как и она сама. Почему она так поступила? Я проверяла её. Я всё проверила прежде, чем допустить её к внуку, – причитая, перебивает Клаудия.
– У меня нет ответов на твои вопросы, тётя. Не сейчас, – Дерик, отмахиваясь от неё, указывает Эни следовать за ним.
Мне кажется, что в этот момент, когда я вижу удаляющуюся спину Дерика, весь мир останавливается. Словно я на секунду теряю память, и мне сообщают, что пока я развлекалась, моего сына забрали без спроса, украв прямо из-под носа. Чувство вины, такое огромное и ядовитое, охватывает со всех сторон, как будто хочет вытеснить из моего тела всю душу, выбросить её, растоптать и оставить меня продолжать наблюдать за своей ошибкой.
– Реджина, милая, пошли. Давай пошли. Сейчас поднимемся в спальню и будем ждать новостей. Дерик найдёт нашего мальчика. Он не даст его в обиду. – Клаудия обнимает меня за плечи и ведёт за собой.
Смотрю перед собой пустым взглядом и даже не могу вспомнить, целовала ли я Нандо перед тем, как оставить его. В голове пусто. Слишком тихо и слишком больно, чтобы что-то чувствовать сейчас. Только вина остаётся. С каждым вздохом она становится огромной, необъятной и убийственной.
– Нет… я поеду… – мямлю, сбрасывая с себя руки Клаудии.
– Реджина…
– Я найду его. Марина не могла нас предать. Она просто пошла с ним прогуляться и на всякий случай взяла одежду, правда? Они на набережной. Они там. Я поеду. Я привезу Нандо. Сыну нравится море, и он рядом с ним хорошо засыпает. Я… должна что-то сделать… я…
– Реджина, прекрати, – она крепко хватает меня за плечи и встряхивает. – Нет, не смей сейчас поддаваться панике и боли. Не позволяй этим эмоциям делать из тебя марионетку. Всегда была такая опасность. Мы знали о ней, но никогда вслух не говорили. Ты никуда не пойдёшь. Ты останешься здесь. Когда внука привезут, он будет нуждаться в тебе. Ты слышишь меня?
Мои губы трясутся от понимания её слов. Нет никаких оправданий для меня. Нет причин, чтобы даже это делать. Нет желания позволять кому-то убеждать меня, что всё будет хорошо. Ни черта не будет! Уже всё дерьмово! Моего сына украли! Его похитили, и, может быть, он уже мёртв… мёртв…
