– Нормально. Я летела с ним в самолёте, так что прекрасно тебя понимаю. Раньше на самом деле мне казалось странным, что ты ходишь постоянно уставшая, и у тебя вечно ни на что не хватало времени. А сейчас… этот ребёнок требует не одну няню, а целую сотню. За семь часов полёта мне по горло хватило раскаяния за то, что я тогда тебе сказала. Прости, Реджи, я просто завидовала. – Сабина подходит к столу и садится на стоящий рядом с коляской стул, немного покачивая Нандо.
– Завидовала? Посмотри на меня, разве есть чему завидовать? Я выгляжу, как помойное ведро, и чувствую себя так же…
– Не важно, как ты выглядишь, Реджи, – усмехается она. – Важно то, что именно это и нравится Дерику. Он точно видел тебя любой. И с растрёпанными волосами, и при параде, его это не оттолкнуло, а, наоборот, притянуло сильнее. Вот этому я и завидовала. Я из кожи вон лезу, чтобы иметь такое тело, ухаживаю за лицом, а сколько уже в нём ботокса, ты не представляешь, и ничего у меня не получается. Стараешься, стараешься, а, выходит, мужчинам это абсолютно не нравится.
– Сабина, ты потрясающе выглядишь. Не думала, что у тебя, вообще, есть комплексы по поводу внешности, – удивляюсь я.
– Огромные, – грустно говорит она, и её уголки её губ печально опускаются.
Я завариваю ей кофе и протягиваю кружку. Сама сажусь за столик с бокалом воды в руках.
– Почему? Из-за твоей семьи? Данис ведь не позволял себе говорить…
– Ох, нет-нет. Данис отличный брат. Я свихнулась на своей внешности и на желании обладать недоступным Дериком несколько лет назад из-за… Германа, – шёпотом признаётся она.
– Эм… так Герман он… помоги, не знаю даже, как это спросить?
Сабина улыбается мне и делает глоток кофе.
– Когда меня с ним познакомили, казалось, что мир сошёл с ума внутри меня. Знаешь, при каждой встрече с ним у меня ладони потели, и я даже не знала, как с ним заговорить. Дин всегда был рядом, как и другие, и я не испытывала отсутствия внимания, но Герман смотрел на меня так, как будто я кусок дерьма. Я не понимала причин этого, да и боялась даже спрашивать. Однажды набралась смелости, благодаря алкоголю. В общем, он оскорбил меня и буквально вышвырнул. Он наговорил столько плохого мне, намеренно задевая, что мой мир снова перевернулся. Наша война началась. Я работала над собой, постоянно следила за новинками моды и колола лицо. Он кривился при виде меня. Я гадила ему и при любой удобной возможности издевалась как могла. Мстила и хотела доказать, что даже Дерик захочет меня. Вот и поставила себе такую глупую цель, – Сабина делает паузу.
Мне раньше никто, во всех красках, так и не рассказал, что между Германом и Сабиной произошло на самом деле. Узнав подробности сейчас, я понимаю, откуда у них была антипатия друг к другу. Только оказалось, что это совсем не антипатия. Это злость друг на друга и на то, что никто не уступает и не сдаётся, а выбирает войну. Я прошла то же самое с Дериком.
– А потом появилась ты. Все были без ума от тебя. Дерик стал другим, Герман так, вообще, от тебя не отлипал. Я отошла в сторону, потому что мне было больно, а затем мы поссорились… Уже тогда я была сильно зла на тебя из-за того, что они выбирали тебя, а не меня, всю такую идеальную. Я была лишней для всех. Для каждого. Моя жизнь разрушилась со смертью отца, хотя я не сильно горевала, на самом деле, только понимала, что теперь я просто осталась одна. Мешать брату я не могла, у него и так много проблем. В Альоре меня держали лишь потому, что я сдала отца. В общем, я пережила сильную депрессию, пока Инга не взяла меня к себе. Она тоже наняла меня, чтобы я не мешала тебе и Дерику и была у неё на виду…
– Сабина, это не так, – шёпотом возмущаюсь.
– Брось, Реджи, я же не дура. Спроси сама свою сестру. Она пыталась оградить вас от меня, только вот мне Дерик был безразличен. Герман стал чаще приходить в клуб, сидеть в баре и знакомиться с кем-то. Боже, это изводило. Я придумала целый план, как отомстить ему. Он ненавидел меня довольно открыто и демонстративно, но моё предложение об аренде у него комнаты, на удивление, принял быстро и спокойно. Я специально издевалась над ним. Ходила в прозрачном белье, говоря, что я тоже здесь живу и могу ходить так, как хочу. Я плачу за комнату. Ему нечего было возразить. Он избегал меня. И вот снова появилась ты. Я не выдержала и сорвалась, ведь Герман только начал чуть дольше смотреть на меня, отводить стыдливо глаза и явно замечать меня. Я боялась, что ты разрушишь и это. Заберёшь и его…
– Боже, – прикрываю на секунду глаза, испытывая безумный стыд за то, что даже ничего не подозревала, а воспринимала все слова Сабины в штыки.
