— Искупаться захотела, моя куколка? И меня не позвала? — Оуэн не теряет времени и тут же прижимает меня к барной стойке, расположенной на террасе. Его эрекция упирается мне в бедра. Так всегда. Ему плевать, что я только что едва не погибла. Он не замечает слез в моих глазах, Оуэну просто наскучила вечеринка и его друзья. Если бы ему не приспичило потрахаться прямо здесь и сейчас, он бы обо мне даже не вспомнил.
Игнорирую вопрос Оуэна, не в силах выдавить из себя ни слова. Ком в горле, сердце разрывает грудную клетку, а в голове до сих пор звучат слова медсестры, пока перед внутренним взором я вижу бледное лицо Криса, сливающееся с белоснежной подушкой. В последний раз, когда мы виделись, он был совсем плох.
— Что такая хмурая, а? Отвечай, когда я спрашиваю, — страстно рычит Оуэн, впиваясь зубами в мою шею. Издаю тихий стон, подавив волну отвращения, охватившую тело. Иногда мне нравится трахаться с Оуэном, и я даже получаю кайф, доставляя ему удовольствие и позволяя брать себя во всех возможных позах, но сейчас мне совершенно этого не хочется.
И все же попытаться договориться стоит:
— Милый, пожалуйста. Я что-то нехорошо себя чувствую, — нежно мурлыкаю я, вживаясь в свою роль идеальной ласковой кошечки для Оуэна. Мистер Смит занимает пятнадцатое место в списке Forbs…и этот список называется «самые богатые наследники Американских миллиардеров». В жизни он не работал ни единого дня, и в свои тридцать лет только и делает, что путешествует по миру, кувыркается с моделями и утопает в наркотиках и алкоголе. Что он нашел во мне? Сама не знаю. Как только мне исполнилось восемнадцать, я подала резюме в «модельное агентство». Мечтала о том, что прославлюсь благодаря своей необычной внешности. Серебристые волосы до середины бедра и серые глаза с фиолетовым отливом
К счастью, Оуэн Смит собственник, и пока не хочет ни с кем делиться своей куклой. Было бы гораздо хуже, если бы я меняла спонсора каждые три месяца. А так…можно сказать, мы почти в серьезных отношениях. Не считая того, что иногда я терпеть его не могу, а он спит с кучей других женщин. Но всегда возвращается ко мне.
— Не упрямься,
— Попробуй только еще раз меня так назвать, — сквозь зубы шепчу я, мечтая врезать ему не только по лицу. Обещаю, я так и сделаю, если он еще раз назовет меня шлюхой.
— Сука, — свирепеет Оуэн, хватая мои руки и заводя их за спину, прижимает к барной стойке. Мой взгляд скользит по смазливым чертам его лица, искаженным кайфом и неудовлетворенностью. Иногда я нахожу Смита привлекательным, иногда — нет. Зависит от настроения. Смерив его снисходительным взглядом, выплевываю прямо в лицо:
— Не ра—зго—ва—ри—вай со мной так, — по слогам проговариваю я, напоминая ему, что могу уйти в любой момент. В агентстве очередь из мужчин, которые только этого и ждут, поэтому я никогда не позволяю Оуэну вытирать об меня ноги, несмотря на то, что материально целиком и полностью завишу от него. На самом деле он куда больше боится меня потерять. Ведь ни у кого такой нет, как я…в необычной внешности есть свои плюсы.
— У меня, правда, болит живот, — уже спокойным, слегка грустным голоском лепечу я, изображая на лице все оттенки усталости и боли.
— Малыш, у меня есть кое-что, что снимет твою боль, — его губы расплываются в хитрой ухмылке, и он показывает мне небольшой пузырек, зажатый между средним и указательным пальцем. — И ты захочешь этого, так же, как и я, — яростно шипит Оуэн, потираясь членом о тонкую ткань моего платья, которое постепенно задирается при каждом движении его бедер.
— Я итак тебя хочу. Без всяких таблеток, — мягко шепчу я, испытывая жгучее отвращение к самой себе. К этой девушке, которая вынуждена носить маску двадцать четыре на семь. Расплываюсь в нежной улыбке, медленно проводя пальчиком по его ключицам. Выхватываю пузырек и, не моргая, глядя ему в глаза, тянусь к губам Оуэна…в последний момент, когда его рот приоткрывается для поцелуя, прикладываю палец к губам мужчины и обещаю: