— Со мной ты многое попробуешь впервые, — ухмыляясь, обещает Алекс, вновь переворачивая в груди мое сердце. — Ты естественная. Мне нравиться в тебе это. Настоящая, — млею от его ласкового шепота, потираясь щекой о его щетину. — И я хочу, чтобы ты взяла это, — Алекс протягивает мне ключ-карту от его квартиры. — Будешь приходить в любое время и писать сколько душе угодно. Пора браться за серьезную работу, Лана.
Я благодарна ему за эти слова, потому что так еще больше ощущаю ту самую эмоциональную близость, которую я так жаждала получить. Просто… я бы хотела, чтобы секс был не единственным путем, которым я могу взять ее.
Нам нужно остановиться, Алекс, — хочется кричать мне. И в то же время так хочется верить в сказку, загадать сотни желаний, сжимая снежинки в ладони.
Хочется верить, что все не зря, что у Вселенной есть на нас планы, и с самого начала она вела нас друг к другу, пока не столкнула в дерьмовое утро на одном из перекрестков Манхэттена. Я до сих не понимаю, судьба нас связала или выбор, и способна ли я отказаться от Алекса по своей воле, или нас разлучат или наоборот сблизят предопределенные события?
Если ты считаешь, что любовь выражается нежностью моего взгляда, поглаживаниями твоей похоти, жаром нашей страсти, то ты ошибаешься, любовь — это еще и царапающая ревность, и ледяное молчание, и стеклянные истерики.
— Ты можешь не смотреть на меня так, когда мы пишем? — хнычу я, сидя прямо напротив Алекса. Вопреки нашему типичному сценарию мы действительно сразу приступили к написанию скандального романа, наскоро обсудив его за ужином. Мы постоянно дополняли друг друга, пока планировали дальнейшее развитие сюжета. Невольно начала верить в телекинез — я принималась в красках описывать Алексу очередную свою безумную идею, но он заканчивал мою фразу вместо меня и каждый раз попадал в точку. Мурашки по телу от подобного. Я всерьез задумалась о том, нет ли у Джордана какого-нибудь новейшего секретного изобретения, который позволяет ему читать мои мысли. Хотя… думаю, Алекс удивлялся не меньше, когда я читала его. Некоторые, конечно. Несмотря на необъяснимую близость между нами, я до сих пор знала о нем так мало, а он не спешил мне рассказывать свои тайны. Возможно, мы оба долгое время своей жизни оглядывались назад… я жила, тоскуя по маме и злясь на непонимающего и не принимающего меня отца, а Алекс… на что оглядывался он? Я не знаю, но уверена, что когда-нибудь он расскажет мне о том, какие демоны терзают его душу и постоянно вырываются на бумагу, превращаясь в обжигающие душу романы. Ну а сейчас мы просто начали жить в моменте, наслаждаясь друг другом. И это одно из самых волшебных чувств на свете. Жить здесь и сейчас с человеком, с которым тебе невероятно хорошо и тепло. С человеком, с которым ты смотришь в одну сторону.
Я не хочу просыпаться.
— Ты итак у меня все с языка снимаешь. Мы готовы. Пишем дальше, — деловым тоном заявил Алекс сразу после ужина, и я безумно благодарна ему за то, что он не приставал ко мне. Я действительно хотела поскорее уйти в мир наших пока еще заблудившихся в своих жизнях героев, которые были мне как никогда понятны и близки.
— А как я на тебя смотрю? — Джордан делает глоток из небольшой серой кружки, и я нервно хихикаю, наблюдая за тем, как он начинает ворчать. — Черт, кофе закончился. Какой черт придумал такие маленькие кружки?
— Я принесу нам кофе. Заодно и сладкое. Эта бесконечная мозговая активность из меня все силы выкачивает, — приставляю два пальца к виску и, отодвигая ноутбук, встаю с кресла. Алекс расплывается в голодной ухмылке, окидывая меня своим фирменным плотоядным взглядом:
— Сладкого захотелось, говоришь? Я не против сделать перерыв, — черт, мне показалось, или он поправляет рукой свою эрекцию?
— Никакого «такого» сладкого мне пока не нужно. Работаем, милый. Надеюсь, в шкафу остались ириски, — взъерошив его волосы, наспех целую в уголок губ, и пока он не перешел в наступление, быстро убегаю на кухню, слыша что-то в духе:
— Не там ищешь ириску, Руслана! — расплываюсь в глупой улыбке в ответ и делаю нам кофе.
Мы пишем еще около трех часов. Без остановки, неустанно стуча по стертым буквам на клавишах. Обычно я изредка останавливаюсь, чтобы обдумать то или иное предложение, но не сейчас. Не в соавторстве с Алексом. Я творю, находясь в абсолютном состоянии потока и вдохновения, и весь спектр эмоций, который я испытала за последние дни, бесконечной бурей выливаются на «бумагу», превращаясь в переплетение музыки наших душ.
— Подними юбку, — вдруг приказывает Алекс, когда я добираюсь до первой сцены сближения героев. Судя по дьявольскому блеску в его глазах, он тоже до нее добрался.
— Что?
