Я помню, что в столе у главного инженера «Арктикугля» в Пирамиде лежала статистика производственных травм и несчастных случаев, имевших место в советских посёлках за несколько лет. Список был довольно длинным, и большинство несчастных случаев действительно имело место в период наибольшей магнитной активности над архипелагом, совпадавший с зимними месяцами.
Некоторые явления на Шпицбергене можно отнести к разряду парадоксов и чудес света одновременно. Ну взять, к примеру, теплично-животноводческие комплексы в Баренцбурге или в Пирамиде, единственные в своём роде в этих широтах. Завезенные по инициативе того же Н.А. Гнилорыбова породистые бычки и бурёнки дали местное шпицбергенское потомство и худо-бедно, но кормят жителей посёлков мясными и молочными продуктами. Свиньи тоже безропотно несут предназначенный им богом крест. Куры исправно несутся, а в теплицах выращиваются свежая зелень, огурцы, помидоры и цветы к 8 Марта. Для развлечения в Пирамиде держат даже жеребца по имени Директор, что часто используется в качестве повода для шуток в адрес директора рудника Августа Петровича[59]. Естественно, все корма завозятся с материка, и говорить о какой-либо рентабельности шпицбергенских рудников и треста «Арктикуголь» говорить бессмысленно. Север без дотаций жить пока не может.
Странно иногда было слышать, проходя звёздной полярной ночью вдоль посёлка, доносящиеся со скотного двора, названного каким-то остроумом «Скотланд-Ярдом», мычание коровы или кудахтанье курицы. Так и хотелось ущипнуть себя за ляжку, чтобы убедиться, что всё это не снится, что ты не идёшь по деревенской улице на Рязанщине или Тамбовщине, а вышел подышать воздухом вдоль Грён-фьорда, что на Грумантщине!
Никто из специалистов по-настоящему не вникал ещё в такой шпицбергенский феномен, как условия вегетации на архипелаге.
Дело в том, что сильная магнитная активность каким-то странным образом сказывается на всём живом: цветы, если дать им в полярную ночь подсветку, быстро — почти в два раза быстрее, чем на материке,—растут и достигают необыкновенно крупных размеров; родившиеся в Баренцбурге бычки и коровы в шестимесячном возрасте достигают размеров своих двух-трёхлетних собратьев на Большой земле. Отёлы для коров проходят очень сложно, поскольку уже в утробе телята достигают необычайно крупных размеров. Выведенная из привезенных с материка обычных яиц куриная порода отличается, кроме размеров, необычайной красотой: как у кур, так и у петухов головы украшает необычайно стильный убор, словно специально сделанный из страусиных перьев. Старожилы Баренцбурга рассказывали, что женщины, страдавшие бездетностью, в первый же год беременели на архипелаге и рожали здоровых детей.
И «Скотланд-Ярд» и теплица были главным туристическим аттракционом в советских посёлках, и администрация рудника непременно показывала их любопытствующим норвежским делегациям, недостатка в которых, кстати, никогда не было.
В начале 1920-х годов Грумант был единственным посёлком русских на Шпицбергене. Но уже в середине 1930-х у голландцев был приобретен Баренцбург, а в 1939 году — заложены первые дома в Пирамиде. На правах концессии, приобретённой у Норвегии, советские шахтёры стали добывать дешёвый уголь для северных районов страны — Мурманской и Архангельской областей. До сегодняшнего дня другой более дешёвой альтернативы для снабжения этих регионов топливом нет, и поэтому новые русские администраторы «с зудом в руках и голове» пока только разглагольствуют об убыточности Шпицбергена, но против реальных фактов «сдюжить» не могут.
В Баренцбурге и Пирамиде[60] проживало около 2000 жителей. Подавляющее большинство их прибыло на архипелаг без семей. Во-первых, иждивенцы достаточно дорого обходятся и для семьи, и для администрации треста, потому что практически всё приходится завозить с материка. Во-вторых, найти занятие лишней рабочей силе очень трудно и даже невозможно. В-третьих, что касается детей, школы в посёлках могут обеспечить только начальным образованием. Ну и в-четвёртых, это — «полярка», которую выдержит не каждый.
В архитектурном отношении Баренцбург и Пирамида представляют собой обычные «Новочерёмушкинские» пятиэтажные микрорайоны, только стоящие на сваях, вбитых в мёрзлую землю. Всё это в условиях Севера выглядит на первый взгляд солидно, но на самом деле неопрятно и чрезвычайно дорого — ив строительстве, и в эксплуатации. Куда дешевле, добротнее и симпатичнее выглядят сборно-щитовые дома (кстати, тоже многоквартирные, двухэтажные) в норвежских посёлках Лонгйербюен и Свеагруве. Попробуй продай кому-нибудь наш посёлок с хрущобами — никто их не купит, а бросить жалко: ведь сколько средств-то затрачено!
