На берегу пруда располагалась бетонная плита, чтобы по ней заходить в воду, с краю от которой были вбиты деревянные столбики. Гости осторожно разделись и вдоль плиты направились прямиком к пруду. Первым шел Род, за ним следовал Иннокентий Петрович. Подойдя к воде, Род решил померить ее температуру, слегка нагнувшись и вытянув вперед правую ногу, как будто пощупывая воду пальцами. Вдруг, буквально в метре, он увидел маленькую голову змеи, которая, слегка сотрясая воду, подползала прямо к нему. Это была гадюка, и Род знал это. В месте, где он вырос, такие змеи тоже встречались, но очень редко, поэтому видеть их можно было лишь в зоопарке. Эта же змея была не из зоопарка и от Рода ее не отделяла никакая искусственная преграда. Всего метр и каких-то пару секунд, и исход был бы предрешен – пал бы Род, как и его дед, в далекой русской земле, и не от вражеских пуль, а от случайно появившейся непонятно откуда гадюки, пал бы самой нелепой смертью, какую он мог себе только представить. Все внутри Рода сжалось, он оцепенел, и сознание, испытывающее ужас от всего происходящего, как бы заколебалось, и Роду показалось, что вот-вот – и он сойдет с ума, так и не дождавшись самого укуса. В этот момент произошло следующее.
Иннокентий Петрович, резко оттолкнув Рода не то руками, которыми он вряд ли мог дотянуться из-за огромного пуза, не то самим пузом, в общем, непонятно чем, подбежал к змее и хлестким ударом ноги под самое брюхо рептилии мастерски отправил ее прямо на середину озера. Змея же, раскрутившись, как обычная бельевая веревка, совершала несвойственные ей движения и издавала странные шипящие звуки. Завершив спасение своего западного брата, Иннокентий Петрович, повернувшись к Роду, заговорил:
– Вот сука, откуда она только взялась! Первый раз, ей-богу, вижу таких тварей тут. Ну ничего, теперь долго не выползет, я ей так под брюхо дал, что еще неделю отлеживаться будет.
– Это гадюка была? – шепотом переспросил Андрей, приходя в себя от ужаса.
– А шут ее знает, может, и гадюка, в общем, змея. А с ними, сам знаешь, как с грибами – никогда не знаешь, где опенок, а где поганка. Ну, так за это дело у нас полагается! – Иннокентий Петрович повернулся к Роду, который трясущимися руками плотно сжимал появившуюся непонятно откуда рюмку с водкой.
– Да, да… – бурчал по-своему Род, на лице его появлялась то улыбка, то следы какой-то безысходной тоски, вырвавшейся наружу из глубокого подсознания после встречи со змеей. Без тоста он выпил рюмку до дна.
– Ну, так за спасение! За новую жизнь, Род! Так, налейте ему еще, а то уже без тостов пить начал. – И Роду сразу налили рюмку до краев, которую он сразу же осушил.
После купания была еще одна парная, за которой последовало посещение второго пруда, а после и третьего – последнего. В этот раз обошлось без гадюки и прочих тварей. Род перестал осознавать происходящее уже через час после встречи со змеей – в его голове то опять возникал образ деда, то красное распаренное лицо Иннокентия Петровича, то Герта качала его на руках и пела старую немецкую колыбельную песню. Он как будто плыл по течению, не различая, где реальность, а где вымысел. В какой-то момент ему даже показалось, что он видит свое тело со стороны, как будто бы душа на мгновение выпорхнула из физической оболочки и взвилась ввысь, оставляя все бренное на этой земле, но полет был прерван голосом Иннокентия Петровича:
– Он там что, заснул в этом сортире? Уже час не выходит. Давайте дверь ломать!
– Да нет, может быть, просто человеку плохо, пусть еще посидит, – вмешался Андрей.
– Ну ладно, пусть сидит, но мы через час по домам будем разъезжаться, время-то уже к одиннадцати, а нам завтра утром на работу! – продолжал Иннокентий Петрович.
Услышав этот разговор, Род попытался дотянуться до ручки двери, но руки его не слушались. Он хотел что-то выкрикнуть, позвать на помощь Андрея, но получились какие-то хрипы, едва слышные даже самому Роду. Ноги тоже болтались как плети и чем-то напоминали Роду двух гадюк, надевших себе на голову по ботинку. Он даже попытался погладить одну ногу-змею, спрашивая у нее разные вопросы:
– А ты не кусаешься?
– Нет, у меня нет зубов, – отвечала нога-змея.
– А почему их у тебя нет?
– Иннокентий Петрович вырвал нам зубы.
– А вас много тут?
– Нас тут целый пруд.
Вдруг змея обратилась в Герту и стала звать Рода домой:
– Сынок, возвращайся, мы все ждем тебя дома!
– А кто это все? У меня же нет никого. Я никому не нужен.
– У тебя есть я. И скоро будут дети. Ты нужен нам! Возвращайся домой, сынок.
– Я попробую, но у меня ничего не движется, но я попробую, обещаю.
Внезапно дверь туалета распахнулась, и в него зашел Андрей с водителем Иннокентия Петровича. Род сидел на унитазе, ноги его переплелись, руки уперлись в стены, а из глаз густо катились слезы. На часах было далеко за полночь.
– Фу, ну и вонища тут, надо нам теперь вашего босса как-то до машины дотащить, а главное, до отеля довезти, – сказал водитель.
– Ну, давайте его отнесем на заднее сиденье машины и там уложим? – предложил Андрей.
