– Иннокентий Петрович хотел пригласить вас попариться в его бане, это такой русский обычай, – аккуратно вмешался Андрей.
– Да, да, Андрей, ты правильно объяснил. Ну, так что, гости дорогие? Надеюсь, сердечников у вас тут нет, ну, и трезвенников всяких? Ну, раз нет, тогда прошу проследовать в баню, там уже все готово.
И вся компания направилась прямиком в баню, где были накрыты столы и в бочках с водой из пруда охлаждалась водка и крепкое пиво.
Рода слегка смутила обстановка бани: количество еды превышало все допустимые нормы, бутылки со всевозможной выпивкой торчали из всех тазиков, наполненных водой, а из дверей парилки валил густой дым, почему-то серого цвета. Он даже испугался, что директор планирует его сначала напоить, а затем уже запарить до смерти в парилке, но, понимая всю бредовость вновь пришедших мыслей, он отгонял их как мог. В его голове на миг опять возник образ деда, как будто тот был где-то рядом и до него можно было дотянуться рукой, не прилагая для этого особых усилий. Дед как будто звал его из соседней двери, предлагая зайти туда и поговорить с ним, еловый запах, витающий в воздухе, уносил Рода в ту рощу, где закончил свои дни Фердинанд. Род уже сделал первый шаг в сторону парилки, как вдруг резкий голос директора ударил по его мозгам:
– Родерик Николаевич, или как вас там, дорогой мой, пора за стол. Чего вы на эту дверь уставились? Будет еще время у нас попариться. Понимаю, что манит… ну, пар еловый манит, у меня так всегда. Но раньше времени нельзя! У нас положено, так сказать, для сугреву сначала принять, чтобы душа была готова.
– К чему готова? – испугавшись, сказал Род.
– К раю, конечно, а к чему еще ей быть готовой? Андрей, объясни гостю, что у нас души только в рай тут попадают.
– Андрей, что он имеет в виду? Какой рай? Они хотят меня запарить тут? – краснея, заговорил Род.
– Да нет же, Родерик, это у нас выражение такое. Оно означает, что… ну, что, в общем, релакс своего рода. Вы не бойтесь, вам тут никто не причинит вреда.
Через несколько минут все расселись за столом, и директор разлил по стаканам первую бутылку темного пива, сказав буквально следующее:
– Первый тост начнем с пива, чтобы потом только повышать градус. В общем, за нашего дорогого гостя. – В этот момент директор нервно задергался и посмотрел на Андрея.
– Рода, – в свою очередь добавил Андрей.
– Да, Рода Николаевича. Мы его ждали тут, готовились к встрече как могли. И наконец-то дождались. Поэтому – будем! – сказал Иннокентий Петрович и залпом выпил стакан, сразу же налив следующий. Род сделал то же самое, Андрей же лишь слегка отпил пену.
– Ну, я вижу, наш гость не лыком шит, поэтому, как у нас говорят, между первой и второй – перерывчик небольшой! Андрей, переведи гостю, – попросил директор.
– Не надо, я все понимать! Выпьем за ваш завод!
– За завод и за его бессменного директора! – взорвались тостом все присутствующие.
После пяти кружек темного пива Иннокентий Петрович наконец-то позвал всех в парилку. Дым к этому моменту превратился из серого в белый, и Роду уже не мерещился в нем образ деда. Перед его глазами мелькали то березовые листья, отлетающие от веника, которым парил его директор, то несуразно большое пузо самого директора, вибрирующее от каждого удара веника, то расплывающийся в густом дыму взгляд Андрея, наблюдающего за всей этой картиной из глубины парилки. Андрей знал местные традиции и на заре своей карьеры уже попадал в подобные банные ситуации, при этом сильно их не любил. В этот раз ему отводилась роль зрителя, но ничего, кроме отвращения от происходящего, он не испытывал. Через полчаса после парной все уселись за стол, на котором к этому моменту появились новые блюда и вместо стаканов с пивом зазвенели рюмки с водкой. Уже довольно пьяненький к этому моменту Иннокентий Петрович, обнимая Рода, заговорил:
– Николаич, я же тебя как друга, да нет, какого друга, как брата люблю. Ты где так долго был, почему не приезжал ко мне, к братику своему?
– Я не знал, не знал, что ты меня ждешь. Я всегда думал, что я один на этой земле.
– Нет, что ты говоришь такое! Ты не один – нас двое! Как минимум брат ты мой! – сказал Иннокентий Петрович и поцеловал Рода в лысину, при этом крепко обняв. – Хочу выпить за брата!
– Я тоже за брата пить хочу! – закричал Род, из глаз которого лились слезы. Андрей же, наблюдая за всем происходящим, был в полном оцепенении. – И за дедушку нашего, который тут погиб!
– Мой дедушка тоже тут погиб! За храбрых солдат! – закончил речь Иннокентий Петрович и повел всех присутствующих к первому пруду, дабы там искупаться.
