– Ишь, какой наглый! Были бы дома, выкинули бы его из ресторана за такое обращение с уважаемыми людьми. Щенок!
– Да ладно тебе, Батыр, не нагнетай, он, наверно, принял нас за своих, а ты распереживался, давай лучше выпьем, чтобы на душе полегчало и настроение лучше стало. – И Акбай потихоньку разлил в пластиковые стаканы коньяк, припрятанный еще в аэропорту. Они незаметно выпили.
– Ух, хорошо как, Акбай, молодец ты, что захватил бутылку, не зря со мной работаешь, учишься! Ничего-ничего, вот уйду скоро – поставят тебя на мое место, тоже большим человеком станешь. Пора и тебе в генералах походить! – деланно произнес Батыр.
– Да не надо мне оно, Батыр. Ты же меня знаешь, я звезд с неба не хватаю, у меня и так все хорошо.
– Нет-нет, Акбай, мы друзья, и я знаю лучше, как надо. Ну, разливай еще коньяк, пока этот узкоглазый отошел. Будем!
Они дружно выпили и уже почувствовали, как тепло побежало по всему телу, забегая в самые недосягаемые его уголки. Батыр, несмотря на свой огромный вес, захмелел почему-то первым и даже стал подмигивать японкам за соседним столиком, которые в свою очередь быстро отворачивались и буро краснели.
– Акбай, ты смотри, а эта мне даже подмигнула. Ты видел? Нет, не видел? А вечно ты не туда смотришь, – радостно говорил Батыр.
– Батыр, ты давай не увлекайся, ни к чему это. Языка не знаем, еще в милицию попадем с твоими японками. Так что брось ты это дело.
– Да ладно, я так, веселья ради, – заметил уже пьяненький Батыр.
– Давай лучше плов закажем, ты же все мечтал попробовать, а сейчас уже и забыл про него.
Акбай с Батыром стали судорожно листать меню, но не нашли там ничего знакомого – все было в непонятных иероглифах, которых они отродясь не видали. Осознав бесполезность дальнейшего изучения блюд таким образом, они решили подойти к витрине ресторана и выбрать из того, что было на ней представлено, указав пальцем. Ничего им не напоминало про плов, кроме одного странного блюда, которое с натяжкой можно было за него принять. А выглядело оно следующим образом: на куче мелко раздробленного льда, похожего на рисины, лежали черные плоды, похожие на чернослив.
– Плов, вот он, плов, Акбай, я тебе клянусь! – обрадовался Батыр, указывая на блюдо.
– Да не плов это. Каша какая-то с черносливом. Не похоже на плов. Белое все какое-то, масла совсем нет.
– Темный ты человек, Акбай, у них же белый плов! Это тебе не каша, с маслом смешанная. И чернослив, смотри, какой мелкий и красивый, не то, что у нас – размазня какая-то бесформенная!
– Ну да, чернослив, конечно, аккуратный весь, красивый.
– Берем, в общем, Акбай. Я уже есть хочу и водки ихней надо взять, чтобы лучше проваливалось. А ну, ты, ну да, ты, я тебе говорю, Уважаемый! А ну, принеси нам этот поднос с пловом. – Батыр протянул официанту стодолларовую купюру и показал пальцем на блюдо.
Через пару минут оба сидели уже за столом и раскладывали плов по тарелкам, разливая саке. Батыр положил себе почти весь «чернослив», больше по привычке, чем из-за голода. Разлив водку по рюмкам, они посмотрели друг на друга и улыбнулись:
– Ну вот, мы, Акбай, и тут, едим японский плов и пьем их водку. Ты мог о таком мечтать? Нет, не мог, конечно, и это не сон. Ну, да ладно, давай выпьем за их прекрасный плов и отведаем наконец-то его! За плов! – закончил тостом Батыр. И оба жадно принялись поедать блюдо… Первым не выдержал Акбай.
– Батыр, что это за дрянь такая, лед, что ли? Фу… гадость. И чернослив этот какой-то твердый и ледяной, не прокусить даже, – нарушил молчание Акбай после первой минуты трапезы.
– И правда, дрянь какая-то. Льда насыпали вместо плова и чернослив заморозили зачем-то. Я его глотаю, так не съесть, не раскусить даже. Ладно, не ешь, Акбай, давай лучше водки выпьем, а этому Абдурашиду надо будет по приезде выговор объявить за такие советы!
– И водка горячая какая-то у них, давай уж лучше коньячку нашего?
– Давай коньячку, можешь взять у меня чернослив закусить.
И оба, выпив коньяка, проглотили по нескольку плодов. Прошло несколько минут, и вдруг Батыр стал не то краснеть, не то зеленеть и, схватившись за горло, зашипел в сторону Акбая:
– А-а-а-а, Акбай, у меня что-то зашевелилось внутри. Нас накормили червями, и они ожили и пожирают нас изнутри! Нас отравили конкуренты!
– Батыр, у меня что-то ползает внутри тоже. Шайтаны проклятые!
И оба друга, расталкивая всех на своем пути, кинулись в туалет опорожнять свои желудки от только что съеденных деликатесных улиток, считавшихся одним из самых изысканных блюд Японии. Засунув свою голову в унитаз, Батыр кричал:
– Вот Абдурашид – сука, собака поганая. Приеду домой и уволю его первым делом.
– Батыр, я, по-моему, выплюнул уже три, а ты сколько? – кряхтел зеленый Акбай.
– Я уже штук десять вырыгал. Акбай, клянись, что никому не расскажешь! Я не перенесу такого позора!
– А ты клянись, что не будешь больше придумывать неправду про Абдурашидов всяких!
– Клянусь, Акбай, ты только не проболтайся в компании нигде про плов этот!
– Я-то не проболтаюсь, сам бы не проболтался. Это у тебя язык без костей!
