— Мне не нужно ничьей помощи, Хьёрдис, — тихо ответил Сигмунд. — Есть люди, которые до конца цепляются за жизнь, но я сделал все, что мне было предназначено, и теперь хочу умереть. Ты видишь сама, что счастье мне изменило: мой чудесный меч сломался пополам. Сам Один призывает меня к себе, и я должен идти.
— Нет, останься со мной, мой дорогой! — обливаясь слезами, вскричала Хьёрдис. — Кто же отомстит Люнгви за твою смерть?
— Это сделает другой: тот, кого ты носишь под своим сердцем, — сказал Сигмунд. — Глаза умирающего смотрят в будущее, и боги открывают ему свои предначертания. Запомни же мои слова: наш сын станет богатырем, равного которому не было, нет и не будет на свете. Он совершит бессмертные подвиги, и скальды воспоют его имя в своих песнях. — Он с трудом приподнялся и, взяв обе половинки своего меча, протянул их Хьёрдис. — Возьми их, — слабеющим голосом произнес он. — Придет время, и искусный мастер сделает из них меч для моего сына. Он будет называться Грам и принесет смерть тому, кто сделал тебя вдовой.
— Скажи, как мне назвать сына? — спросила Хьёрдис, наклоняясь к его губам.
— Назови его Сигурд, — прошептал король франков.
Его голова бессильно поникла, и глаза закрылись навсегда.
Молодой месяц уже давно скрылся за лесом, короткая майская ночь подходила к концу, а королева по-прежнему сжимала в руках голову мужа и не шевелилась.
Вдруг к ней подбежала служанка.
— Госпожа, — сказала она, — бежим в лес! В море показались чьи-то корабли!
Хьёрдис подняла голову. Далеко-далеко, там, где бледное предрассветное небо сливалось с еще темной полоской моря, были отчетливо видны паруса многочисленных кораблей. Она наклонилась, в последний раз крепко поцеловала побелевшее лицо Сигмунда и тихо опустила его голову на землю.
— Пойдем, — сказала она, вставая.
Обе женщины снова ушли в лес и спрятались в кустах на опушке.
С первыми лучами солнца с моря подул свежий ветер. Воспользовавшись этим, неизвестные корабли подошли к самому берегу. Королева и ее служанка увидели, как на берег высадились рослые воины в высоких, украшенных лебедиными крыльями шлемах.
— Это викинги, — прошептала Хьёрдис и, помолчав немного, добавила: — Я пойду к ним и попрошу их помощи. Здесь мы все равно умрем с голоду, а попасться в руки Люнгви для меня хуже смерти.
— Подожди, госпожа, — возразила служанка. — Давай лучше сначала поменяемся платьями и захватим из леса драгоценности. Кто знает, что может случиться.
— А ты не боишься, что они уедут раньше, чем мы вернемся? — спросила Хьёрдис.
— Нет, госпожа: ветер дует с моря, и, если они захотят отчалить, им придется здорово поработать веслами. Наверное, они подождут, пока ветер переменится.
Служанка была права. Когда обе женщины, переодевшись и с трудом неся мешки с золотом, вышли из лесу, викинги все еще были на берегу и осматривали трупы убитых воинов. Среди приехавших особенно выделялся один. Он был выше всех ростом, и его вооружение было намного богаче, чем у остальных. Увидев служанку, переодетую в королевское платье, и сопровождающую ее Хьёрдис, он сделал несколько шагов им навстречу и сказал:
— Я король Альв, сын Хьяльпрека Датского. Мы возвращаемся на родину из дальнего плавания и решили немного отдохнуть на вашем берегу. Но я вижу, — тут он показал рукой на покрытый многочисленными трупами берег, — что здесь не далее чем вчера произошла жестокая битва.
— Ты прав, — ответила служанка, стараясь подражать голосу и осанке своей госпожи. — Вчера здесь действительно была битва, и в этой битве я потеряла своего мужа Сигмунда, сына Вёльсунга. Мой замок и вся наша страна захвачены королем Люнгви из рода Гундингов, и теперь я вынуждена просить твоей помощи.
— И ты ее получишь! — воскликнул король Альв. — Я много слышал о Сигмунде и знаю, что это был великий король и славный воин. Но ты не сказала мне свое имя.
— Меня зовут Хьёрдис. Я дочь короля Эйлими, который тоже пал в этом сражении, — отвечала мнимая королева.
— Мы похороним их обоих с подобающими почестями! — воскликнул датчанин. — А ты вместе со своей служанкой ступай на мой корабль. Там вас накормят и напоят, и вы сможете спокойно отдохнуть.
Хьёрдис и ее служанка направились к кораблям, а датский король с удивлением посмотрел им вслед. От зоркого глаза Альва не укрылось, что та, которая выдавала себя за королеву, ступала тяжело, как человек, привыкший много работать, и была далеко не так красива, как ее служанка.
Вскоре пламя огромного погребального костра, который развели викинги, поглотило трупы короля франков и его тестя.
Все разошлись по кораблям. Ветер уже переменился, и суда датчан легко заскользили по волнам по направлению к берегам своей родины.
Во время плавания король Альв внимательно разглядывал обеих женщин и все больше и больше убеждался в том, что его обманывают. Наконец он отвел в сторону мнимую королеву и спросил:
— Скажи мне, Хьёрдис, дочь Эйлими и супруга славного Сигмунда, как ты узнавала в длинные зимние ночи, что уже настало утро и тебе пора вставать?
