— О, — рассмеялась та, — проспать я никак не могла: отец или мать задолго до рассвета будили меня хорошим пинком в бок.
«Странные привычки имели твои родители, королева франков», — прошептал про себя Альв. — Подожди меня здесь, — добавил он громко, а сам подошел к Хьёрдис. — Скажи мне, служанка, — повторил он свой вопрос, — как ты узнавала в длинные зимние ночи, что уже наступило утро и тебе пора вставать, чтобы прислуживать своей госпоже?
— Мой отец подарил мне золотое кольцо, которое я носила на пальце, — ответила Хьёрдис. — К утру кольцо становилось холоднее, и по этому признаку я знала, что пора вставать.
— Ну и богата же ваша страна, если даже служанки у вас носят золотые кольца! — рассмеялся датчанин. — А теперь скажи мне, королева, почему ты задумала меня обмануть?
Хьёрдис сначала испугалась, а потом честно призналась Альву, что она, не зная, как их примут викинги, послушалась совета служанки и обменялась с ней платьем.
— Не бойся ничего, — сказал молодой король, — ты будешь почетной гостьей в доме моего отца, и твой будущий ребенок станет ему таким же внуком или такой же внучкой, как и дети его детей.
Хьёрдис молча опустила голову: ей вспомнились предсмертные слова мужа.
— Это будет мальчик, — прошептала она наконец. — И я назову его Сигурд.
Король Альв не обманул Хьёрдис. Его отец, Хьяльпрек Датский, радушно принял вдову знаменитого Сигмунда. Он поселил ее в своем замке, приказал слугам оказывать ей королевские почести и позаботился о том. чтобы она ни в чем не нуждалась. Когда же спустя несколько месяцев предсказание покойного вождя франков сбылось и у Хьёрдис появился сын. старый король попросил ее принести ребенка к нему и долго любовался маленьким крепышом с голубыми глазами, нежным, красивым личиком и белокурыми локонами. Узнав, что молодая женщина назвала мальчика Сигурдом, Хьяльпрек довольно усмехнулся в свою густую, начинающую седеть бороду.
— Это хорошее имя. — сказал он. — Оно происходит от двух слов: «побеждать» и «защищать». Тот. кто его носит, должен со временем стать верным защитником своей страны и победами над врагами охранять ее мир и спокойствие. Твоему сыну предстоит славное будущее.
С этого дня маленького Сигурда часто приносили к Хьяльпреку. и он постепенно привязался к доброму старику не меньше, чем к родной матери.
Мальчик рос удивительно быстро. В три года он был уже ростом с шестилетнего, когда же ему исполнилось восемь лет. многие принимали его за взрослого юношу. Тогда его дед, как он называл Хьяльпрека, решил, что настала пора его учить.
В замке датского короля уже много лет жил гном Регин, маленький горбун с длинной черной бородой и крохотными хитрыми глазками. Он был угрюм и молчалив, а порой злобен. Но старый король ценил его за обширные познания во всех науках и за то редкое искусство, с которым он изготовлял оружие и всевозможные украшения из серебра, золота и драгоценных камней. Ему-то и поручил Хьяльпрек воспитывать своего названого внука, и Регин с обычным усердием принялся за новую работу.
Сигурд оказался способным учеником, и спустя несколько лет он уже знал все, что надлежало знать королевскому сыну. Юноша научился читать и писать, ездить верхом, владеть оружием и играть во всевозможные игры. Он выучил также языки всех соседних народов и постиг искусство мореплавания. Предсказания Сигмунда продолжали сбываться. В свои пятнадцать лет Сигурд был на голову выше самого рослого воина, а его могучие плечи и широкая грудь говорили об исполинской силе. Занимаясь с юношей, Регин был по-прежнему замкнут и молчалив, но чем старше становился Сигурд. тем внимательнее приглядывался к нему хитрый гном, словно одолеваемый тайной думой.
— Послушай, — сказал он однажды своему воспитаннику, когда они вдвоем сидели во дворе королевского замка, — неужели тебе не стыдно так жить? Ты молод и знатен, твой отец был великий король, а здесь тебя держат на положении слуги.
Сигурд широко раскрыл глаза.
— На положении слуги? — повторил он удивленно. — Почему? Разве король Хьяльпрек мне в чем-нибудь отказывает, разве он относится ко мне хуже, чем к другим своим внукам?
Регин рассмеялся.
— У нашего короля недурно живется и простым слугам, — сказал он. — Но я вижу, что все внуки Хьяльпрека уже давно имеют собственных лошадей, а ты ходишь пешком, как какой-нибудь пастух.
— Я никогда не просил деда подарить мне коня, — возразил Сигурд. — А если попрошу, то, будь уверен, он мне в этом не откажет.
С этими словами юноша поднялся и, оставив Регина, пошел прямо к Хьяльпреку.
— Дедушка, — сказал он ему, — я уже вырос и хочу иметь собственного коня.
— Я давно жду от тебя этой просьбы, — добродушно улыбаясь, ответил старый король, — и рад ее исполнить. Ты знаешь, где пасется мой табун, ступай к нему и выбери себе любого коня, который придется тебе по нраву.
Обрадованный юноша горячо обнял старика и, не медля ни минуты, поспешил на пастбище.
