Больше восемнадцати лет прошло со дня битвы, в которой пали Сигмунд и Эйлими, и уже никто, кроме крестьян, страдавших под жестоким владычеством Хундингов, да старых воинов, не вспоминал покойного вождя франков, правившего так мудро и справедливо. В стране господствовали король Люнгви и его братья. Их дружины были так многочисленны, что они могли не бояться нападений врагов и поэтому все свое время проводили в пирах и забавах.
В тот же самый час, когда северный ветер принес к земле франков корабли датчан, Люнгви в старом замке Вёльсунгов принимал многочисленных гостей. Разгоряченный выпитым медом и лестью своих придворных, рыжебородый, с огромным орлиным носом и желтоватыми кошачьими глазами, король гордо сидел за столом, прислонившись широкой спиной к дубу валькирий, и слушал песню одного из бродячих скальдов, который пел о могучем богатыре Беовульфе и о его замечательных подвигах.
— Я не знаю, так ли велик был этот Беовульф, — воскликнул Люнгви насмешливо, едва певец успел закончить последнее слово, — но вряд ли бы он справился с нами, Хундингами! Вёльсунги тоже хвастались, что ведут свой род от самого Одина, а теперь мы сидим здесь, в их замке, и нет больше никого, кто бы мог прогнать нас отсюда.
Он еще говорил, когда снаружи послышался шум и в зал вбежал мальчик лет пятнадцати, в грязной, оборванной одежде.
— Кто ты такой, — гневно вскричал король, — и как ты смел сюда явиться?
— Выслушай меня, господин! — отвечал испуганный мальчик, падая перед ним на колени. — Я пастух и сегодня, как обычно, пас твое стадо на опушке леса, вблизи моря. Вдруг к берегу подошли неизвестные корабли и высадилось много вооруженных людей, а один из них, красивый, как Бальдр, и могучий, как Тор, подозвал меня к себе и сказал: «Беги в замок и скажи своему господину, королю Люнгви, что Сигурд, сын Сигмунда и Хьёрдис и внук Вёльсунга, приехал сюда, чтобы отомстить за своего отца и деда. Пусть король и его братья готовятся к бою, который будет для них последним!»
Кошачьи глаза Люнгви сузились от гнева. Он встал со своего места и взялся рукой за меч, но потом неожиданно расхохотался.
— Сын Сигмунда и Хьёрдис! — воскликнул он. — Значит, Хьёрдис жива. Но ведь ее сыну еще не может быть и восемнадцати лет. И этот мальчишка смеет угрожать мне — мне, Люнгви из рода Хундингов! Скажи, — обратился он к пастуху, — много ли с ним воинов?
— Я не мог сосчитать их, господин, — ответил мальчик, — но знаю, что они приехали на ста кораблях.
Люнгви снова расхохотался.
— Не слишком велика дружина у этого Сигурда, — сказал он презрительно. — Дружины его отца и деда, которые мы разбили, были куда больше. Собирайте наших воинов! — приказал он братьям. — Но не нападайте первыми. Пусть последний потомок Вёльсунгов отойдет подальше от берега. Я хочу уничтожить и его и его людей до последнего человека. А ты, пастух, убирайся назад к своему стаду.
Он пнул ногой мальчика и, не обращая внимания на встревоженные лица гостей, вышел из замка и приказал подать ему коня.
Как только дружина Сигурда высадилась на берег, к нему подошел Хникар.
— Нам пора проститься, — сказал он. — Не бойся, скоро мы опять увидимся. Еще раз приду я к тебе на помощь, ну, а потом… потом придет твоя очередь, и ты придешь ко мне сам. Прощай!
И он, не оборачиваясь, быстро направился к лесу и так незаметно исчез в кустах, что юноше показалось, будто он растаял в воздухе.
Не дождавшись на берегу нападения Хундингов, Сигурд повел свою дружину дальше на юг. Король Люнгви поджидал его на обширной безлесной равнине в двух днях пути от моря. Здесь он рассчитывал легко окружить и уничтожить небольшое войско молодого вождя.
— Это не битва, а охота, — смеясь, говорил он своим братьям. — Зверь сам идет в наши руки, и я позабочусь о том, чтобы ему не удалось улизнуть от моих воинов.
И действительно, не успел отряд Сигурда выйти на открытое место, как на него обрушились пешие и конные дружины Хундингов.
Казалось, что он будет мгновенно сметен их ударом, но датчане, стоя плечом к плечу и дружно защищаясь, выдержали первый натиск врагов, а потом и сами стремительно двинулись вперед. Перед их рядами на своем сером жеребце бурей носился Сигурд. При каждом взмахе его волшебного меча падало трое, а то и четверо неприятельских бойцов. Грани, как мог, помогал своему хозяину. Он хватал зубами воинов Люнгви, сшибал их грудью и топтал своими тяжелыми копытами.
— Это сам Тюр! Сам бог войны Тюр! — кричали дружинники Хундингов, в страхе разбегаясь во все стороны перед юным богатырем.
Стоя поодаль на небольшом холме, Люнгви гневно теребил свою рыжую бороду.
— Нам надо остановить его, братья, — воскликнул он, — или он один перебьет всех наших людей. Вперед! За мной!
Он пришпорил коня и помчался прямо на юношу. Три его брата, такие же рыжебородые и коренастые, как и он сам, поскакали за ним следом.
Увидев короля и узнав его по золоченому рогатому шлему и богатому вооружению, Сигурд радостно засмеялся.
— Здравствуй, Люнгви! — крикнул он. — Час настал, и пора тебе уплатить старый долг!
