— Я давно знаю о его измене, — засмеялся тот, — и, конечно, исполню твою просьбу. Мать перед смертью открыла мне, что Вёльсунг еще до встречи с Гудрун знал Брюнхильд и хотел на ней жениться, но я боялся тебе об этом сказать — ведь ты все равно бы мне не поверил. Ты слишком любил своего коварного друга.
— Ты слышишь, Хёгни? — обратился Гуннар к младшему Гьюкингу.
Хёгни пожал плечами.
— Даже если бы Брюнхильд говорила правду, то и тогда убивать Сигурда было бы бесчестно, — отвечал он.
«Да, — подумал Готторм, глядя на них обоих, — хорошо еще, что я не сказал им о волшебном напитке моей матери, а то бы они, чего доброго, переменили свое решение. А так сокровища Фафнира попадут теперь в мои руки».
Сигурд не спал всю ночь, а с рассветом ушел в лес и бродил там один до самого обеда.
«Мне нельзя здесь оставаться, — думал он. — Это причинит горе и мне, и Гуннару, и нашим женам. Надо сегодня же вечером сказать Гьюкунгам, что мы с Гудрун уезжаем в Данию. Сокровища Фафнира нетронуты, а с ними нам везде будет хорошо, да и старый Хьяльпрек обрадуется, если мы будем жить при его дворе».
Приняв такое решение, он вернулся домой уже более спокойным и после обеда сразу же лег спать. Чтобы не мешать мужу, Гудрун ушла к себе, слуги Сигурда были во дворе, и никто не видел, как Готторм с обнаженным мечом в руках осторожно крался к комнате богатыря.
Дойдя до дверей спальни Вёльсунга, сводный брат короля остановился и прислушался, но до него донеслось только ровное дыхание спящего. Тогда он отворил дверь и несколько минут неподвижно смотрел на прекрасное лицо Сигурда и его золотые локоны.
— Прощайся с жизнью, победитель дракона, ты, которого считают самым храбрым, самым могучим и самым богатым, — прошептал он. — Рука жалкого нищего Готторма уничтожит того, перед кем бегут целые дружины, и твое золото будет принадлежать мне.
И, подойдя к постели, он не колеблясь вонзил меч в грудь последнего из Вёльсунгов. Глаза богатыря открылись, и Готторм, не выдержав их взгляда, в ужасе бросился бежать, но тут Сигурд, собрав последние силы, схватил Грам и бросил его вдогонку убийце. Меч богов настиг предателя в дверях и разрубил его пополам. Готторм не успел даже вскрикнуть.
Первой на шум прибежала Гудрун. При виде умирающего мужа она упала около него на колени и, почти теряя сознание от горя, прижалась лицом к его окровавленной груди.
— Не плачь, Гудрун, — прошептал Сигурд, нежно гладя рукой ее белокурую голову. — Исполнилось предсказание Фафнира, и Один призывает меня к себе. Пожалуй, даже лучше, что я умираю. Прощай!
В это время в комнату вошли Гуннар и Хёгни. Увидев в дверях труп сводного брата, король побледнел.
— Я вижу, что Сигурд уже успел сам отомстить за себя, — сказал он.
— Да, он успел отомстить, но только одному. Нам отомстят другие, — вздохнул Хёгни.
— Ну, до этого еще далеко, — пожав плечами, ответил Гуннар. — Зато теперь его золото в наших руках, а Брюнхильд останется со мной.
— Нет, она с тобой не останется, — послышался чей-то голос позади Гьюкунга. — Она не будет жить с презренным убийцей.
Гуннар обернулся. В дверях стояла Брюнхильд. Бледная, с горящими глазами, она с ненавистью смотрела на мужа и его брата, а потом, презрительно отстранив их рукой, подошла к неподвижному телу богатыря и остановилась возле плачущей Гудрун.
— Ты погиб, храбрейший из храбрых, погиб, не оставив после себя наследников, — промолвила она. — Но ты не бойся: твоя смерть будет отомщена, а я последую за тобой. Там, — и она показала рукой на небо, — там, в Вальгалле, мы опять будем вместе.
— Что ты говоришь? — в ужасе воскликнул Гуннар, бросаясь к ней.
— Не смей подходить ко мне! — вскричала Брюнхильд, с силой отталкивая его от себя. — Ты убил того, кому клялся в вечной верности, и убил безвинно, потому что я солгала и Сигурд никогда не изменял вашей дружбе.
— Так как же ты осмеливаешься винить нас в его смерти, подлая женщина! — не выдержал Хёгни. — Разве не из-за тебя он убит? Разве не ты грозила моему брату бросить его и уехать к Атли?
— Да, грозила, но, если б он был верен своей дружбе и своей клятве, он бы меня не послушался, — возразила валькирия. — Но его прельстили сокровища Фафнира, и он пролил кровь, которая намного чище и благородней, чем его. Это не пройдет вам даром. Я вижу нож, который вонзается тебе в грудь, Хёгни, я вижу Гуннара, сидящего в змеиной яме, я вижу, как гибнет род Гьюкунгов. Мое проклятие и проклятие богов будет тяготеть над вами до вашего последнего часа.
— Вели ей замолчать, брат, — промолвил Хёгни, трясясь от злобы, — или я сам заткну ей рот!
— Нет, нет, не надо! Она сейчас успокоится, — остановил его Гуннар.
— Ну, так оставайся с ней вдвоем! — в сердцах сказал младший Гьюкунг и вышел, небрежно оттолкнув ногой труп Готторма.
— Не сердись, Брюнхильд, — примирительно сказал Гуннар, подходя к жене, — подумай лучше о том, как помочь Гудрун. Ты видишь, она без сознания.
