И Руне рассказал. История начала проясняться. Это была история Ромео и Джульетты в современных реалиях. Ромео в кожаной куртке, Джульетта в высоких сапогах, оба неимоверно гордые тем, что дали пощечину домам Викторсонов и Варминов в маленькой шведской Вероне.
— Тогда я работал на бензоколонке, пояснил Руне. — Сейчас учусь в колледже. Я познакомился со всеми шоферами, что заезжали на заправку. Одного из них я попросил снять номер в гостинице на его имя, одолжить ключ на случай, если придет поздно, и сказать, что уедет с утра пораньше. Я знаю многих шоферов, которым случалось помогать другим, в этом нет ничего особенного. Он сделал, как я просил, заплатил за номер, дал мне ключ и ушел. Больше я его не видел.
— Знаете, как его зовут? — поспешно спросил прокурор.
— Нильс Элиассон, — кивнул Руне. — Он из Гётеборга, но думаю, что теперь живет в Норчепинге. Когда он записывался в книгу, то немного изменил фамилию, как я потом узнал, но тут я его не виню. Ведь он толком не знал, зачем мне номер. И, понятно, не хотел во что-нибудь влипнуть. Полагаю, ничего страшного тут нет.
Ничего страшного в этом действительно не было. Теперь все казалось само собой разумеющимся. Защитник перевел взгляд с молодой пары на диване на окружного судью за письменным столом, прекрасно понимая, что рискует.
— Я хотел бы вызвать их как свидетелей, — заявил он.
— И я тоже, — сказал прокурор. — Но сначала их надо допросить, кроме того, нужно найти шофера и допросить тоже. И еще фру Норстрем.
— Она ничего не знает, — заверил Руне. — Мы ее вообще не видели.
— Так что я вынужден просить отложить заседание, — продолжал прокурор.
— До десяти утра, — предложил судья. — Этого хватит? Защита согласна?
Адвокат сделал величественный и великодушный жест.
— Придется, в интересах правосудия. Моя клиентка…
— Вы же ее теперь отпустите? — жалобно спросила Дези.
— Отпустить? — прокурор даже выронил ручку. — Но с какой стати?
— Ну, как же, а ключ? — удивилась Дези. — Мы его одолжили, чтобы попасть в гостиницу. Потом я взяла его домой. А потом не было ни малейшей возможности его вернуть — тогда бы все вышло наружу, понимаете? Я бросила его туда, где потом полиция его нашла. Моя мачеха с этим не имеет ничего общего.
Забыв, что оказавшего услугу правосудию надлежит уважать, прокурор яростно хлопнул блокнотом об стол.
— А не могли вы прийти с этим раньше?
Кислым взглядом смерил он молодую пару на диване: Дези с милым тонким девичьим лицом, но по-женски широкую в бедрах, потом Руне, разболтанного молодого парня с едва заметной скептической ухмылкой.
— Ну и что? — спросил прокурор. — Почему вы не пришли раньше? Я бы, по крайней мере, был избавлен…
— Мы хотели все скрыть, — вздохнул Руне. — Ведь ей только семнадцать, а мне девятнадцать. Думаете, нам так приятно все рассказывать?
— Мой отец был вне себя уже из-за того, что мы вместе показались на людях, — пояснила Дези.
— Кроме того, — продолжал Руне, — мы были убеждены, что и без нас все обойдется. Ведь на самом деле все совсем не так, как говорят.
Прокурор раздраженно оттянул воротничок.
— Что все совсем не так?
— Ну, убийство и вся эта история, — пояснила Дези. — Моя мачеха этого, безусловно, не делала, это вы и сами понимаете. И вообще, вы что, с ума сошли — говорить про нее такие вещи? Что она умственно неразвитая, чувственная стерва? Разве такие вещи говорят людям в глаза?
Прокурор покраснел, услышав изложение своего психологического анализа простейшими словами. Зато адвокат с показным сочувствием склонился к молодой паре.
— В какое время вы, собственно, были в отеле?
— Примерно с одиннадцати до трех ночи.
— Слышали что-нибудь из соседнего номера?
— Нет, — покачал головой Руне. — Нет, и это мне кажется удивительным. Мы за все время глаз не сомкнули, но не слышали ни звуков, ни шагов, вообще ничего. А я как-то слышал, двое шоферов говорили, что в этой гостинице сквозь стены все слышно. — Потом с серьезным видом он добавил: — Нет, мы вообще ничего не слышали. И что касается меня, то я не верю, что это было убийство, тогда мы хоть что-нибудь да слышали бы. Думаю, он это как-то сделал сам.
Прокурор не произнес ни слова, адвокат походил на фокусника, который, к своему удивлению, вытащил сразу двух кроликов из цилиндра, который считал пустым, а окружной судья из Тибаста, как ни в чем не бывало, задал свой последний вопрос:
— Значит, вы можете поклясться, что ничего не слышали?
Руне с серьезным видом кивнул.
— Ничего, — кивнула Дези и нежно улыбнулась старику. — Но мы особо не прислушивались. Ведь раз мы оказались в постели, то думали совсем о другом, вы же понимаете?
Перенос процесса на следующий день вызвал всеобщее любопытство. Начали ходить чудовищные слухи. Больше всего верили в сплетню, что Инес Викторсон повесилась в своей камере.
