— Я всегда такой. Мне поручили попросить тебя прокомментировать эту новость.
— Никаких комментариев.
— Так я и думал.
Объявили вылет в Стокгольм. Сундлин занял место в салоне первого класса. И через несколько минут уже крепко спал. Проснулся он только тогда, когда стюард спросил, какой подать аперитив.
Премьер быстро поел, выпил несколько бокалов вина, потом улегся снова.
— Прошу меня не будить, я сам проснусь.
В Стокгольме рассветало, огромный самолет спешил навстречу восходящему солнцу, а премьер Швеции спокойно спал, и ничего ему не снилось.
В центре Стокгольма в перестроенной квартире на Добельнсгатан собрались трое: двое мужчин и женщина. Один из мужчин, лет тридцати с небольшим, одет был с дешевой элегантностью. Густые черные волосы гладко зачесаны, на пальце — массивный золотой перстень.
Другой был постарше, в бурых вельветовых штанах и грязной ветровке. Крепкого телосложения, стриженный под бобрик, немного веснушчатый, он поигрывал связкой ключей.
Стройной женщине, платиновой блондинке в белых брюках и белом пуловере, было не больше двадцати. Она без конца нервно курила и, казалось, была навеселе.
— Могла бы хоть сегодня не набираться, — буркнул щеголь.
— Вчера я работала до одиннадцати, последний клиент принес бутылку водки, пришлось немного пропустить.
— Тоже нашла оправдание! По пьянке можешь все испортить. Не понимаешь, что ли, шлюха чертова!
— Спокойно, Арне, — сказал тот, что постарше. — Что толку ей читать мораль?
— Ты прав, но я не могу позволить, чтобы она все испортила!
Воцарилась тишина. Все трое молчали. Девушка смотрела в пол.
— Иди умойся холодной водой, — бросил Арне.
Девушка исчезла.
— Ах, эти бабы! — фыркнул младший.
— Но это же ты ее втянул, — заметил старший.
— Было дело, но теперь страшно жалею, хотя трезвая она хоть куда.
— Жаль только, что случается такое нечасто.
Инга Мари вернулась в комнату. Заметно было, что она плакала. Несмело посмотрела на старшего мужчину.
— Закурить найдется, Боссе?
Тот дал ей сигарету. Она глубоко затянулась.
— Ты же понимаешь, что я волнуюсь, — сказала она дрожащим голосом. — Но можешь на меня положиться. Клянусь.
— Ты отнесла мои купоны?
Лицо девушки стало еще несчастнее.
— Ну, видишь, как можно на тебя рассчитывать! А если выпадет выигрыш?
— Может, успеем завтра утром? — несмело заикнулась девушка.
— Не прикидывайся глупее, чем ты есть. Как мы успеем?
Замешательство Инги Мари перерастало в гнев. Два красных пятна проступили на щеках.
— А кто оплачивает твои купоны, твои машины и твои попойки? Ну, разве не я, твоя шлюха?
Арне вскочил. Казалось, он хотел всыпать ей как следует. Но старший придержал его. Арне вырвался, но занесенную руку все же опустил.
— Успокойся.
Арне что-то буркнул, но все-таки последовал совету. Достал расческу и педантично поправил каждую волосинку, старательно себя рассматривая в большом зеркале напротив дивана.
Он все еще был зол на Ингу Мари. И хуже всего, что она была права. Уже давно он жил в основном за ее счет. Правда, время от времени подворачивалась какая-нибудь сделка с машинами, но рынок стал уже совсем не тот, что раньше. Ладно, через пару дней он уже не обязан будет ни с кем считаться. И уж тем более с Ингой Мари.
— Может, я и в самом деле перегнул палку, — сказал он с открытой, искренней и немного шутливой улыбкой.
А сам с удовольствием заметил, что Инга Мари отходит. Лицо Боссе оставалось по-прежнему непроницаемым. Никогда не известно, что этот дуб думает, хотя Арне очень хотел бы прочесть его мысли. В присутствии Боссе он всегда чувствовал себя немного неуверенно.
— Я заработала сегодня больше; чем обычно, — заметила Инга Мари. — Какой-то старый хрен дал три сотни, чтобы снять меня и еще одну девушку одновременно. Какой ему смысл?
— Никакого, — согласился Боссе, еще раз прокрутив на пальце цепочку с ключами.
Боссе не ожидал ни от Арне, ни от его сожительницы ничего особенного. Он никогда не полагался на фраеров, а Арне был всего-навсего любителем. Но без них ничего бы не вышло. Арне можно было упрекнуть в чем угодно, но только не в неумении управляться с машиной. А Инге Мари отводилась особая роль.
— Скоро час, — сказал Боссе, — пора ложиться. Не забывайте, что завтра рано вставать.
Он выпрямился и, чуть прихрамывая, исчез в соседней комнате, даже не пожелав спокойной ночи.
Арне и Инга Мари сидели на диване. Девушка так зевала, что видны были темные пломбы.
— Иди ложись. Тут неудобно.
Они перешли в спальню Инги Мари, загроможденную множеством вещей, говоривших как о дурном вкусе их обладательницы, так и о ее немалых финансовых возможностях. На старинном комоде, наверняка стоившем кучу денег, среди прочих безделушек стояла фотография двухлетнего мальчика.
Арне поспешно разделся и плюхнулся в двуспальную кровать. Инга Мари, как обычно, выдала стриптиз и ожидала подобающей реакции, но ничего не вышло. Она легла, надувшись, Арне смотрел в потолок.
— О чем ты думаешь? — спросила она, придвигаясь поближе.
— Ни о чем, — буркнул он с отсутствующим видом.
