День прошел, как обычно, но ни к вечерне, ни даже к утренней мессе не вернулись ни Фальстерны, ни отец Сильвестр. Ближе к полудню пришел слуга, принес корзину всякой снеди, сказал, что по приказу господина барона и с разрешения дома Трифиллия, барон и баронесса Фальстерн отужинают в монастырской аптеке. Мельхиор пожал плечами и отрядил Джона в помощь баронову слуге. Под вечер совершенно неожиданно выглянуло солнце. Зимнее, неприбранное и желтое, оно швыряло косые холодные лучи, почти не радуя сердце. Сильвестр пришел неожиданно, был он, противу ожидания, почти весел. О делах говорить не стал, обещал позже. Джон смотрел на грозного учителя и диву давался: Сильвестр увидел стол, накрытый льняной скатертью, скользнул взглядом по бутылкам вина и не сказал ни слова, очевидно, зная, что творилось в аптеке на кухне.
Когда начало смеркаться, все, даже слуга, отправились в церковь, туда же чинно пожаловало семейство Фальстернов. Валентин сидел между отцом и матерью, его и без того бледное лицо осунулось еще больше, родинка над губой выступала отчетливее. Весь город глаз с него не спускал. Кумушки перешептывались за его спиной. О том, что в бароновой семье назрел и прорвался нешуточный скандал, судачили повсеместно, и теперь Скарбо просто задыхался от неудовлетворенного любопытства. Разрешил ему Трифиллий или нет?
Из церкви оба, и отец Сильвестр, и Генрих Фальстерн, отправились в аптеку, а все прочие домочадцы потянулись за ними. Между старым бароном и аптекарем текла непринужденная беседа, Валентин шел, почтительно поддерживая госпожу баронессу под локоток, а та нежно щебетала ему что-то радостное и утешительное, сын любезно кивал. Джон с легкой завистью поглядывал на чужое семейное счастье, но спохватывался и утешался одним: ежели Алектора сумели переубедить, он теперь точно нипочем не останется с ними. Мельхиора остановила пожилая прихожанка, спросила, может ли она заглянуть в аптеку за каплями и не помешает ли важным гостям со своими старушечьими немощами. Мельхиор уверил почтенную госпожу Маргерит, что аптека для того и существует, чтобы с Божьей помощью справляться с телесной немощью. Старушка осталась крайне довольной тем, что ее не отвергли, и отправилась восвояси. Краем глаза Джон заметил, что госпожа Агриппина издали провожает его взглядом и по ее лицу блуждает странная полуулыбка.