Оба замолчали. Мельхиор заметно успокоился и оттаял. С Ионой было легко, он всегда твердо знал, что надобно делать, и трижды прав был Трифиллий, назначивший его инфирмарием. Такие, как Иона, – соль земли, все их дела мудры, правильны и обоснованны. Не чета ему, олуху Царя Небесного. Инфирмарий встал, и они отправились посмотреть, как там Джон. Тот безмятежно спал, за окном госпиталя жужжали пчелы, издалека слышался стук топора – кололи дрова перед трапезной.
* * *
Джон проспал три часа кряду и проснулся с тяжелой головой, слабо соображая, где он, как здесь очутился и какой сейчас день. Нет. Вспомнил. Вспомнил, как искал траву, как худо потом ему было, как Мельхиор нес его сюда и шептал, что все будет хорошо, просто чудесно. Да. Мельхиор.
«Вставай, - буркнул инфирмарий, - обед проспишь». Уже обед? Так поздно?
* * *
В трапезной братьев щедро оделили рыбой и овощами. Джон морщился, есть не хотелось, зеленые круги все еще проплывали перед глазами. Мельхиор посомневался было насчет обеда, но Иона рассудительно заметил, что епитимья будет наложена лишь вечером, так что глупо поститься заранее. Наголодаешься еще за два месяца-то! Джон окаменел. Он однажды провел так два дня, пока отец Фотий не запретил морить воспитанников голодом. А два месяца! Мельхиор с ласковой насмешкой взглянул на него, но промолчал.
* * *
После обеда они с трудом отыскали келаря. Казалось, тот был сразу везде – куда бы они ни шли, везде им отвечали, что отец Петр только что ушел. Наконец, Мельхиор заметил его и, показав на Джона, передал распоряжение аббата. «И еще, отец Петр, - невинным голосом продолжил Мельхиор, - у нас часть снадобий давно вышла. Тинктура серебра, янтарь и толченый коралл. Толченого коралла совсем не осталось». Отец Петр смерил наглеца ядовитым взглядом и сплюнул в траву. «Ты инфирмарий? Или, может быть, аптекарь? Вот с ними и поговорим, когда аббат прикажет. Кораллы!» Мельхиор поклонился отцу-келарю, и все трое проследовали в бельевую. В сундуке нашлась рубаха и теплая накидка. Порывшись немного, келарь вытащил зимние штаны. Одежда была великовата, но отец Петр буркнул, что меньше все равно нет. «А обувь? – кротко спросил Мельхиор. – Скоро осень, отец Петр, а кроме этих сандалий…». Маленький желчный келарь вздохнул и заставил Джона перемерить с десяток башмаков. Одна пара болталась на ноге чуть меньше, чем остальные. «Шерсти напихаете, или носок потолще свяжи, - посоветовал келарь. – Я что, весь день должен с вами возиться? Ты вообще его в какой канаве сыскал, голого да босого?» Джон хотел было обидеться за свой монастырь, да посмотрел на Мельхиора и прикусил язык. Мельхиор расписался в учетной книге, кротко поблагодарил милостивца-келаря, извинился за беспокойство, и, забрав одежду и тяжеленные башмаки, просители убрались восвояси. Отец Петр, упрятав ключи в огромный кошель, болтающийся на поясе, отправился принимать кожи, привезенные в монастырь.
- Ну вот, - заговорщически подмигнул учитель, - повезло нам! А то отец Сильвестр уже думал, самим придется выискивать, если келарь заартачится.
- Да ведь аббат велел, как же он сможет? – изумился Джон.
- Самыми разными способами. С отцом-келарем дружить непросто, но надобно.
- А с отцом инфирмарием просто дружить?
Мельхиор улыбнулся.
- Брат Иона тоже ученик отца Сильвестра. Вместе мы и учились. Ты сейчас спишь, где он раньше спал. И с ним непросто. Но его дружба твердая и дорогого стоит.
Джон не унимался:
- Отец Мельхиор, а с отцом Сильвестром каково дружить?
Травник пожал плечами.
- Джон, заслужить дружбу отца Сильвестра… Уж и не знаю. Я его просто люблю и чту как отца. И тебе советую.
Еще один вопрос Джон так и не задал.
* * *
После вечерней молитвы Мельхиор отправился на покаяние к отцу Трифиллию. Обдумав все, аббат облегчил епитимью до семи плетей по числу смертных грехов и месяца поста. Джона еще раньше отправили в аптеку с грузом трав, его сопровождал один из новициев, а Мельхиор, по настоянию инфирмария, должен был переночевать в стенах монастыря.
глава 7
