Скарлетт и Новак полностью

Новак бежит. Набережная давно опустела. Дождь не унимается. Брусчатка поблескивает, и кроссовки на ней панически попискивают. Он мчится 2,02-метровыми скачками с частотой три шага в секунду, или 22,1 километра в час. Его пульс только что увеличился до 160 ударов в минуту, потоотделение приближается к 2 миллилитрам на квадратный сантиметр кожи. Это все размеренно зачитывает ему его bright-фон; он обходится без наушников — за счет костной проводимости.

— Новак, ты только что побил свой сплит-рекорд. Хочешь твитнуть эту новость своим друзьям? — извещает его устройство.

— Те сзади, далеко они?

— Твои соперники отстают от тебя на 160 метров. Хочешь установить виртуальную финишную черту? Лично я тебе предлагаю Мост-да-Винчи^[1].

— Это не… соревнование… Скарлетт.

Время 23:50. Он один-одинешенек. И за ним гонятся двое людей. Молодых, быстрых, выносливых. 166 ударов в минуту. Потом 172. Новак выдыхается. Он смотрит на кривые, мерцающие прямо в его умных очках Gapple Glass. Линия pH уходит в кислотность, сжигаемые калории резко возрастают. Он мгновение раздумывает, не выключить ли bright-фон^[2], потому что не в силах больше слушать, потому что числа и индикаторы забивают ему мозги, потому что все, чего ему хочется — это убежать, улизнуть, смыться. Он заносит руку над своим bright-фоном, но не осмеливается его выключить. Потому что там Скарлетт. Которая продолжает говорить. Которая его поддерживает. Которая, пока он паникует, остается объективной. Ему необходимо, чтобы с ним кто-то был, неважно кто. И этот замечательный неважно кто — она и есть.

«You’re more powerful than you think.» Ты сильнее, чем думаешь.

Рассудком Новак понимает, что Скарлетт — не более чем искусственный интеллект, причем довольно простенький, который часто глючит, однако запрограммированный достаточно тонко, чтобы поддерживать разговор, и гениальный по части качества голоса, с его теплыми, эмоционально насыщенными интонациями, из-за которых bright-фон немедленно, с ошеломительным успехом вышел в хиты. Перед которым Новак не устоял. Но здесь и в эту минуту он просто чувствует, что у него рядом — только шепнуть, подать рукой — подлинный друг, которого он может попросить о чем угодно.

— Скарлетт, снимай тех позади меня…

— Сделать несколько фотографий в режиме серийной съемки, в режиме ночного портрета? Лично я тебе советую черно-белый вариант.

— Кадрируй… лица… И запускай поиск… в сети… 

Новак не решается обернуться. Он слышит за собой размеренный топот уверенных тренированных шагов преследователей. Ближайший лестничный спуск к набережной не раньше, чем через 800 метров, пиликает картографическое приложение.

— Тебе сегодня повезло, Новак. Нашлись ссылки на твоих соперников. Это Борис Бершов и Давор Шукер. Национальность неизвестна. 23 и 26 лет.

— Занятие?

— Не указано.

— Профили?

— Нет в доступе. Вот типология сайтов, которые они посещали за последний месяц, в порядке посещаемости: порнографические сайты, сайты running'а^[3], хакерские форумы и т.д.

— Сайты для гетеро?

— В основном сайты гей-порнографии.

У Новака начинается бурный прилив адреналина. Он думает, что его сердце вот-вот взорвется. 180 ударов в минуту. На бегу к нему прилетает твит — поздравляет с рекордом выносливости. «Ты кайфовый, чувак!». Скарлетт проецирует его рейтинг на землю в пяти метрах перед ним. Сейчас он номер 2 среди своего двадцати одного приятеля-бегуна.

Справа от него катится река — словно жидкий асфальт. Ночные огни от нее отражаются плохо, слишком плохо, чтобы хоть что-то всерьез осветить. Слева от него стена набережной, она слишком высока. Так что Новак бежит.

— Тебе страшно? — спрашивает его Скарлетт. — Об этом свидетельствуют данные твоего потоотделения, артериального давления и сердцебиения. Ты подтверждаешь?

— Помоги мне!