Ярко-жёлтая осень блекнет под первыми дуновениями суровой зимы и купец Като, погоняя вола, спешит в родные земли. Опасное путешествие в легендарный северный край осталось позади и Великая Степь, покорённая упорством и лихостью храбреца, пропустила Като. Остался последний – родной и знакомый до боли в заиндевевшем сердце торговца – участок пути, и так сладостен перезвон драгоценного металла под рваным тентом старенькой телеги. Новая шуба уютно пахнет дымом, каждый выпитый глоток настойки дарит приятное тепло иссушённому, обветренному телу и совсем радостно становится на душе, когда осколки горной гряды – границы гостеприимной Империи, встают на пути немыми предвестниками обжитых земель. Близок дом, вот только… С каких пор знакомое побережье тонет в непроглядном тумане? Чьё эхо приносит холодный ветер из морской дали? Почему не видно на пустом берегу рыбацких хижинок и что, наконец, означает эта плотная ночная тишина, в которой громовой топот копыт приглушает боевую песнь всадников?
Осенняя молчаливая степь тянулась до горизонта и неподвижный мир лишь изредка оживал под неуверенными движениями ярма – трудяга-вол в попытках стянуть с шеи деревянный хват лениво тряс головой. Подлатанные хлипкими заклепками колеса громко скрипели, груженая наполовину телега подпрыгивала на разбитой колее словно корабль по волнам.
Купец Като Моран уже клевал носом, как вдруг левое колесо провалилось в яму и телега на миг встала на два колеса. Под навесом затрясся товар и изношенные деревянные оси предательски затрещали. «Так можно и до Переката не дотянуть» – подумал купец, подставляя под застрявшее колесо доски и попутно осматривая борта и днище. Като обошел вола спереди и легонько потянул на себя ярмо – доверчивое животное повиновалось.
Прошло немного времени и повозка вновь заскрипела в тишине степи. «Ну, родная, понеслась!» – Весело сказал Като, отхлебывая из кожаного бурдюка. Напиток мгновенно обжег горло, и Моран в который раз подумал, что в этой огненной горечи и кроется секрет бодрости знаменитого степного напитка. В голове просветлело, и на смену мыслям об оставшемся пути и долгожданном ночлеге пришли воспоминания и ностальгия.
Моран в свои неполные сорок лет объездил полмира и разбитая дорога Западной Равнины была не самым тяжким испытанием для бесстрашного торговца, который ещё мальчишкой ушел с Большим Караваном на самый юг цивилизованных земель и до сей поры не преступал порог родного дома. Вспоминая опасности и невзгоды, пережитые за те годы, что он посвятил торговле, Като по старой привычке всех путешественников быстро разгорячился: жестокое палящее солнце юга и раскаленный песок под ногами сменялись ледяным ужасом горной цепи Кёль, когда утопающая в сугробах мохнатая лошадь сорвалась в снежную бездну и чуть было не утянула за собой всю цепочку повозок.
Годы пережитых невзгод и страданий проложили на лице Като паутину темных морщин, – дорожную карту торговца, – но тем ярче блестели его глаза в предвечерних сумерках. Стоит только заглянуть в эти глаза, и тебя вмиг закружит водоворот жизни: долгие страстные попойки в Большом Доме – любимом месте всех усталых странников, огромном городе-трактире в самом центре мира, на перекрёстке главных дорог империи; фантасмагорический пейзаж Железного Кольца, где на поверхность частоколом выступают огромные башни из металла, которые окружают глубокий карьер со столькими уровнями, что люди, работающие внизу, кажутся муравьями; Лес Королевской Охоты, Стеклянная Башня Академии, руины древних городов Востока и, наконец, Океан. Громко шумели разбивающиеся о скалы волны и купец Като Моран уснул.
Старый вол давно выучил маршрут и, как только большие ворота остались позади, арба встала посредине двора. Стоило дорожной качке улечься, как Като тут же проснулся и привычно-с опаской осмотрелся. Двор Переката имел форму правильного четырехугольника, окаймленного простеньким частоколом и невысоким забором с бойницами. С северной стороны располагались конюшни с выходами во двор и поле, главные ворота полуаркой высились на востоке, к боковым опорам были надстроены смотровые башенки – «глаза» в сторону Великой Степи. Вся южная часть постоялого двора была отведена под хозяйственные помещения, что служили только одной цели – обеспечить всем необходимым посетителей Переката и его немногочисленную обслугу. Веселый пьяный смех донесся из приоткрытых дверей и Като поспешил распрячь повозку.
Горячий жар приемного зала опалил лицо Като, и спустя пару мгновений до его ушей дошел нестройный гам многих голосов.
–Като, старина, сколько зим миновало! – Приветствовал его Черный Бок – бессменный хозяин Переката уже долгие годы. Он был удивительно худ для такой профессии, но унаследовал от своих предков-трактирщиков умение раскатисто смеяться и болтать без умолку дни напролет. – Никак, опять приехал удила продавать в наш степной край.
–Сейчас подковы расходятся как пирожки. – Ответил Като, хлопнув по плечу проносящегося мимо хозяина двора.
–Ах ты! – Вскликнул Черный Бок, едва не выронив поднос.
–Есть и твой размер. – Крикнул Като трактирщику вслед. Он быстро разделся и направился к Грелке – одной из ниш трактира, где внутри деревянного подстенка проходила система глиняных труб, которая отводила тепло от главного камина, – там завсегдатай Перевала всегда мог быстро обсушить одежду. Однако его ждало разочарование – вся ниша была забита под потолок. «Да в мире и впрямь неладно, коль на Перекате не протолкнуться" – проворчал себе под нос Като, проходя в главный зал.
