Он обнял Котеню, затем — с ума сойти — Ульку, еще раз пожелал обоим счастья и слился с толпой по дороге к котлу с бесплатной кашей.
Улька исподлобья посмотрела на Котеню, вложив во взгляд всю мощь нетерпения, кромсавшего и разъедавшего внутренности. В душе бурлило. Она не могла больше висеть в неизвестности.
— Ну?!
— Поговорил. — Котеня опустил глаза. — Всю дорогу мучился, что просить: решения личных вопросов или коней, с помощью которых я решу эти вопросы сам. По пути помогал уставшим и немощным, чтобы собраться с мыслями и выявить самое важное. Чем выше поднимался, тем понятнее становилось: у богов надо просить того, чего требует сердце. Оказавшись в облаке, я сказал главное: «Хочу славы и любви». Тут же понял, что звучит расплывчато, под решение можно подогнать что угодно, от разового до гнусного. Я сказал: «Нет, поправка: славы и семейного счастья».
Витязь умолк. Надолго. Вновь переживал и обдумывал недавнее.
— Ну? — не выдержала Улька.
— Мне сказали: «По совмещенным позициям "слава" и "семейное счастье" отказ ввиду неправильной формулировки. Указанные запросы вместе не даются, а потому просьба невыполнима». Я неожиданно понял: слава, о которой прошу, нужна была не сама по себе, а как повод для второго пункта — для счастья. В общем, я сократил просьбу просто до семейного счастья.
Улька чувствовала, как в груди растет нечто большое, что вот-вот вырвется на свободу, чтобы сделать мир светлым и радостным… или разобьется, если правда окажется не той, о чем мечталось. Щеки задрожали.
Котеня, наконец, посмотрел на нее. Его взгляд был нежным, спокойным и ясным, и в нем стоял вопрос, на который всем сердцем хотелось заорать «Да!!!» и кинуться в объятия.
— Ну?! — проклокотал перегородивший ее горло интерес, от которого зависела жизнь.
Котеня мягко улыбнулся.
— Боги сказали «Принято» и позвали следующего.
Сказка, как бы к ней ни относились, для кого-то — всегда обыденная реальность. Золушка отправилась на бал и встретила принца? Для прежней жизни Георгия этот набор слов — типичная сказка. Человек позвонил знакомому на другой континент и на самолете полетел в нему в гости? Сказка для этого мира. Чудеса случаются там и тут, просто отношение к ним разное. И за чудеса принимаются несопоставимые явления. Видимо, за богов тоже. Скоро станет известно.
Выраставший перед глазами Олин пик все больше напоминал оплывший каменными потеками столб, если надеть на него пушистую папаху. Или исполинский гриб. Возможно — ядерный. Только темный, как смерть, которая, даже яркая, все равно черная. С одной стороны каменного острова стояли корабли, издалека тоже темные, похожие на комариную тучу: часть уже присосалась к плечу державшей небо руки, другие только приноравливались.
Серое небо, серые волны. Серое бескрайнее море. Серый остров вдали. Цвет настроения — серый. Георгий сидел у мачты — спасенные не пустили его за весла, гребли по очереди, сменяясь, когда устанут. Лада спала, положив голову ему на колени. Только это спасало от черных мыслей. Лада. Простая, чистая, самоотверженная. Прекрасная в своей естественности — даже когда устала как сейчас. Рассудительная и ответственная. При этом решительная и отважная. Нежная и робкая. Безоглядно искренняя. Заботливая. Неравнодушная. Иногда шаловливая. Скромная и трудолюбивая. Ошеломительно мужественная при бесконечной женственности. Проницательная. Кроткая всегда и страстная, когда дело касалось близких. Добрая и доверчивая. Тактичная и великодушная. Верная. Надежная как якорь — его тоже нельзя сломать, можно только потерять или утопить.
Георгий любовался неровным пульсом, бьющим в венах на тонкой шее. Густыми бровями и морщинками мудрости. Биением век. Жаль, что в свое время судьба не распорядилась по-другому.
Почему, чтобы понять смысл сказки, нужно, чтобы она закончилась? Все сказки кончаются свадьбами. Свадьба — та черта, что отделяет сказку от… чего? Неизвестно, ведь у каждого по-своему. Возможно, это будет драма. Или трагикомедия. Или посыпанный абсурдом гротеск. Что бы ни было, а сказка, увы, к тому времени останется в прошлом.
Не потому ли, что оказавшись в сказке, мы перестаем считать ее таковой? А ведь сказка — не данность, это процесс, для поддержания которого нужно трудиться. Огню нужны дрова, а сказке… что? Как минимум — чувства. Как максимум — жизнь. Чтобы встретившаяся пара людей жила в сказке, нужно строить ее с обеих сторон, и строительство это — до последнего вздоха. Вот это и есть сказка.
У пристани море кишело кораблями, у причалов не было места даже для маленькой лодки.
— Держите к той заводи! — Седобородый указал гребцам на заливчик далеко за пристанью.
Между скальных нагромождений виднелся галечный пляжик. У берега из воды торчали камни, но выбора не было. Лодка удачно сманеврировала и вскоре шаркнула днищем о берег, спрыгнувшие недавние невольники вытащили ее на смесь шуршавшей гальки и постукивавших под ногами округлых булыжников.
От толчка и тряски Лада проснулась. Щеки заалели, взор опустился.
— Я долго спала?
