— Недостаточно, чтобы выспаться.
Вторая лодка пыталась лавировать, но не повезло. Раздался хруст, дно напоролось на риф, проволоклось по нему, внутрь хлынуло. Воду начали вычерпывать, но бесполезность этого стала очевидна сразу. Следующая волна развернула застрявший корпус, и один борт с треском превратился в щепы. Люди прыгнули в воду и, сбиваемые прибоем с ног, выбрались на сушу. Мужчина помогали женщинам. Зато дети радовались и воспринимали случившееся как приключение. После плена им все было нипочем.
Между морем и уходившей в небеса громадой оставалась усыпанная камнями узкая кромка берега — большей частью скалистая и неприступная, но иногда, как в этой заводи, фальшиво гостеприимная. По камням кто-то начертил краской уходившую вдаль широкую полосу. Впрочем, «начертил» — не то слово, скорее — вплавил.
— За красную черту заходить нельзя, — предупредил седобородый. — Мгновенная смерть. Теперь к хорошим новостям. На пристани нас ждут бесплатные каша и вода.
— Как мы попадем домой? — спросила одна из женщин то, что занимало мысли каждого.
— Если на кораблях есть свободные места, оставшихся без гроша паломников увозят бесплатно. — Седобородый, самовыдвинутый на роль неформального лидера и безоговорочно утвержденный изможденной командой, обернулся к Георгию. — Ты отдал за нас все. Мы в неоплатном долгу. Ты шел к богам, но за встречу с ними нужно платить. Я уже поднимался на Олин пик — давно, когда верил, что человеку может помочь кто-то, кроме него самого. Боги знают многое, но они ничего не могут, если этого не захочет сам человек. И наоборот: если чего-то страстно пожелать и идти по этому пути, ни один бог не помешает. К чему это я? Егорий Храбрый, у тебя было обращение к богам, и мы, спасенные ценой твоего будущего, обязаны помочь. На пристани разрешается просить милостыню. Кров нам не нужен — погода вокруг пика всегда хорошая, и можно спать на земле. Еды и воды, как я уже сказал, здесь в достатке. Мы все вместе соберем тебе нужную сумму. Это займет время, но другого выхода я не вижу.
Седобородый говорил от имени всех, и лица вокруг подтверждали, что с ним согласны.
К пристани по берегу не пройти, мешали скалы и красная полоса. Двинулись вдоль серого прибоя. Большие и маленькие, сухие и мокрые, безмерно усталые — все угрюмо брели, иногда перескакивая по камням, но большей частью по колено в воде, не в силах поднять ног. Большинство держали друг друга за руки — чтобы не опрокинуло волной и просто чтобы чувствовать присутствие ближнего. Вместе можно решить любую проблему. Поодиночке никто ничего не стоил.
Георгий тоже взял Ладу за руку. Она не отдернула, наоборот, холодные пальцы сжали его кисть, и в этом пожатии сошлись благодарность, надежда на помощь, ответное обещание пойти, если понадобится, на все, включая смерть, и уверенность, что теперь все будет хорошо.
Эта уверенность передалась Георгию. Все будет хорошо. Ладонь в его руке не врала. Просто не умела.
Никто не спросил, кем Георгию приходится спутница. Думают, что супруга. Пусть. Так даже лучше — меньше вопросов. Правда, вопросы появятся, когда кто-то узнает, что Егорий Храбрый ищет суженую. Тогда можно и объяснить. Что будет дальше — зависит от того, кто эту тему поднимет. Возможно, на этом и кончится слава почти святого витязя, на которого чуть ли не молятся. Человек, отправившийся в путь с чужой женой, заслуживает только презрения и, в лучшем случае, забвения. В худшем — казни.
На пристани все бросились к котлам.
— Пойдем, — Георгий потянул Ладу дальше в толпу, в сторону от спасенных невольников, — не люблю, когда кто-то чувствует себя обязанным.
Запах моря смешивался со сладковатым амбре варева, что оказалось обычной манной кашей, и вонью гниющих отходов. Сутолока вернувшихся из боя ратников и их лошадей распространялась на все пространство от кораблей до красной черты, толчея продолжалась и дальше, туда, где приглашающе дымили харчевни и гостиницы. Из отрывков разговоров стало понятно главное, а подробности Георгий узнал у проходивших солдат. Война выиграна. Двоя пала, Елену Прекрасную вернули Кощею, войска возвращаются домой.
Ну вот, искать Елену не нужно, она в столице. Можно возвращаться.
Нет. Лада не нашла дочку. Надо раздобыть денег, чтобы боги сказали, жива ли она, и если да, то куда за ней ехать.
«Раздобыть денег» — как? Георгий тяжело опустился на землю, как делало большинство — все вокруг сидели или лежали на каждом подходящем пятачке, свободной оставалась лишь дорога к лестнице. Служитель надрывался, извещая о правилах. Хорошие правила. Достаточно услышать один раз, чтобы понять систему и не бояться что-то нарушить.
Чтобы чем-то занять руки, Георгий начал править бруском и без того острое лезвие меча. Может, кому меч заточить? Что он может еще? Ничего. Кроме как железякой махать и умные мысли толкать жизнь ничему не научила. Наняться к кому-нибудь в охрану? Не те место и время. Сюда не за работниками едут. И сколько времени уйдет, пока наберется нужная сумма? А Ладу на кого оставить? В общем, плана нет, идей нет, в голове штиль. Приехали.
