— Много детей у моего отца, императорского конюшего левой стороны. Старший сын — Акугэнда Ёсихира; второй сын — Томонага, паж при особе государыни; третий сын — хёэ-но скэ Ёритомо; четвертый сын — Каба-но Нориёри; пятый сын — Дзэндзи-но ними; шестой сын — Свирепое Преподобие; седьмой сын — Кё-но кими; я же должен был бы называться Хатиро, то есть восьмым сыном, однако не подобает мне равняться с моим дядей Татэтомо, который прославил свое боевое прозвище Хатиро из Тиндзэя в дни мятежа Хогэн. Звание последнего в роду меня не печалит, и пусть прозвище мое будет Сама-но Куро, или девятый сын императорского конюшего. Что же до истинного имени, то деда моего звали Тамэёси, отца — Ёситомо, старшего брата — Ёсихира, а меня нареките Ёсицунэ.
Вчера еще он звался Сяна-о, а сегодня сменил имя на Сама-но Куро Ёсицунэ и покинул храм Ацута.
В размышлениях о том, что предстоит, миновал он при отливе Наруми[91], перешел через восемь мостов Яцухаси в провинцию Микава и ввечеру обозрел мост через бухту Ха-мана в провинции Тотоми. Много было у него на пути знаменитых мест, коими любовались в былые лета столь славные мужи, как Аривара-но Нарихира и Ямакагэ-но тюдзё[92], но все это занимает, когда легко на сердце, а когда заботы одолевают, то и знаменитые пейзажи ни к чему. Так прошло несколько дней, он перевалил через гору Уцу и выехал на равнину Укисима, что в провинции Суруга.
Он сообщил о себе своему единоутробному брату Аноскому Монаху по прозванию Свирепое Преподобие. Аноский Монах обрадовался чрезвычайно. Он принял Ёсицунэ с любовью и лаской, и, когда сидели они друг против друга и вели беседу о минувшем, плакал навзрыд.
— Удивительно! — говорил он. — Два года было тебе, когда нас разлучили. Тринадцать лет я не знал, где ты и что с тобой. И радостно мне теперь, что ты стал таким взрослым и замыслил великое дело. Хотел бы и я пойти с тобою плечом к плечу на беду и удачу, но ныне я постигаю учение Сакья-Муни[93], место мое в келье наставника, и я выкрасил три мои одежды в черный цвет. Не мне облачаться в доспехи и носить оружие, так что не последую я за тобою. И еще: кто будет молиться за блаженство души нашего покойного родителя? И еще: желаю я возносить моления за преуспеяние отпрысков нашего рода. Но все равно грустно мне расставаться с тобою так скоро, не пробыв вместе хотя бы месяца. Вот и хёэ-но скэ Ёритомо пребывает совсем неподалеку, в Ходзё в провинции Идзу, но его стерегут столь крепко, что сноситься с ним не могу. Слышу только, что он совсем рядом, а обменяться письмом нельзя. Не знаю, как тебе нынче увидеться с ним, так что лучше всего напиши письмо, а уж я от себя постараюсь своими словами ему передать.
Ёсицунэ написал и оставил письмо и в тот же день достиг главного города провинции Идзу.
Там, когда наступила ночь, вознес он такое моление:
— Наму, великое и пресветлое божество храма Мисима[94], гонгэн[95] Сото в храме Идзуяма и Китидзё-комагата[96] в храме Асигара! Исполните мою просьбу, пусть я встану во главе трехсоттысячного войска! Если же нет, пусть не стронуться мне ни на шаг к западу от этой горы!
Поистине, страшна была эта решимость в расцвете его юности, в его шестнадцать лет!
Он проехал заставу Асигара, миновал стороной Колодец Хориканэ[97] на равнине Муеаси, бросил взгляд на места, где некогда грустил по дому преславный Аривара-но Нарихира[98], а затем вступил в провинцию Симоцукэ и остановился в селении Такано. С уходящими днями все дальше становилась столица и все ближе придвигались Восточные земли, и в ту ночь воспоминания о столице овладели им. Он спросил хозяина постоялого двора:
— Что это за провинция?
— Симоцукэ, — ответил тот.
— Здесь земля уезда или чье-либо поместье?
— Поместье из владений рода Симокавабэ.
— А кто владелец этого поместья?
— Мисасаги-но хёэ, старший сын Мисасаги-но скэ и дядя по отцу младшего государственного советника Синдзэя[99], убитого в мятеже Хэйдзи.
Было это в храме Курама, когда Ёсицунэ исполнилось девять лет; он сидел на коленях у настоятеля Токобо, а настоятель беседовал с неким гостем. И сказал гость:
— Экие чудные глаза у этого мальчика. Поведайте мне, чей он родом?
— Это отпрыск императорского конюшего левой стороны, — ответил Токобо.
— Вот как? Ну, много хлопот доставит он дому Тайра в предбудущем времени. Сохранить таким людям жизнь и оставить их в Японии — да это все равно, что вскормить тигров и выпустить их на широкие поля! Ведь, войдя в возраст, он непременно поднимет мятеж. Слышишь, мальчик? При каком-нибудь таком случае не забудь обратиться ко мне. Мой дом во владениях Симокавабэ, что в провинции Симоцукэ.
Гостем был, конечно, Мисасаги, и теперь, вспомнив его лестные слова, Ёсицунэ подумал: а не проще ли обратиться за помощью к нему, нежели продолжать путь в далекий край Осю? Он сказал Китидзи:
— Поезжай вперед и жди меня в Муро-но Ясиме. Я повидаю кое-кого, а потом нагоню тебя.
