Оба войска вступили друг с другом в битву, и в первом же сражении многие сподвижники Имама встретили свою смерть, от которой никуда не скрыться.
Через некоторое время после начала сражения Абу Самама Сайдави устремил глаза к небу и заметил, что пришло время молитвы. Он пошел к Имаму и сказал ему: «Да буду я жертвой твоей! Эти люди уже добрались до тебя, но клянусь Богом, пока меня не убьют на твоих глазах, ты не умрешь. Я бы хотел, когда отправлюсь на свидание со своим Господом, прочитать вот этот полуденный намаз, чье время уже пришло, вместе с тобой».
Имам тоже обратил взгляд к небесам и сказал: «Да сделает тебя Господь одним из тех, кто всегда верен молитве, раз ты о ней вспомнил. И правда, сейчас наступило время намаза».
И он громко сказал: «Попросите их приостановить сражение, чтобы мы могли прочесть намаз».
Всякий, кто проходил по полю боя, видел, что лицо Имама становилось все радостнее и светлее, несмотря на все выпавшие на его долю лишения.
Некоторые из сподвижников говорили: «Вы только посмотрите на него! Он не боится умереть!»
Имам сказал им: «Успокойтесь… Смерть – это мост, выводящий вас из трудностей к садам вечного блаженства. Кто из вас не захочет попасть из тюрьмы прямо во дворец? Но смерть для ваших врагов – это переход из дворца в темницу. Мой отец говорил мне, что Пророк сказал: “Этот мир – темница для праведника и рай для неверующего, а разделяет их мост – смерть: кому – переправа в рай, а кому – в ад”».
Хусейн уходил к Господу своему, так о чем ему было волноваться?
Почему бы ему не уходить с радостью?
На следующий день события достигли своего апогея. Хусейн отправился к своей сестре и сказал ей: «Принеси-ка мне ту рубашку, что оставлена как залог».
Эта рубашка служила залогом: ее подарила Зейнаб их мать и сказала, что, когда она потребуется Хусейну и он наденет ее, то уже через час покинет этот грешный мир.
К горлу Зейнаб подступил комок слез, и был он таким же тяжелым, как и весь наш мир. Но она принесла ту рубашку. Это была старая, выцветшая вещь. Хусейн немного надорвал ее. Зейнаб спросила его: «А в чем же заключается скрытый смысл этой потрепанной и выцветшей рубашки?»
Хусейн ответил: «Эти люди еще более наглые и бесстыжие, чем ты думаешь».
Зейнаб задумалась о наглости тех людей.
Хусейн надел ту старую рубашку под свои доспехи, вышел к шатрам и громко произнес: «Зейнаб, Умм Кульсум, Сакина, Робаб, я в последний раз обращаюсь к вам». При этих словах Имама все ощутили привкус близкой разлуки и прощания.
Хусейн сказал им: «Приготовьтесь к бедам и несчастьям. Но знайте одно: Господь защитит вас, спасет вас от козней и зла врагов ваших, наградит вас благом. Он подвергнет ваших врагов страданиям и несчастья ваши заменит на многочисленные милости и блага. Вы будете рядом со своим Господом…»
Сакина, у которой глаза наполнились слезами, промолвила, плача: «Отец! Значит, ты покорился смерти?»
Хусейн ответил: «Как же не покориться смерти человеку, у которого в этой жизни не осталось ни одного близкого друга и помощи ждать уже неоткуда?»
Всякий раз, как Имам направлялся к врагам своим, чтобы поговорить с ними, он представлялся сыном Фатимы и внуком Посланника Божьего. Но об отце своем не говорил ни слова – ибо знал он, что те люди ненавидят Али. Таким образом, он хотел наставить людей на путь истинный, чтобы они оставили свою затею.
Но в последний раз, когда он отправился к вражескому стану, то представился уже по имени отца и сказал: «Я – Хусейн, сын Али».
Видимо, задача его была исполнена, раз он хотел, как и отец в свое время, отправиться к ним.
После первого своего прощания Хусейн отправился на поле битвы и проявил там такие чудеса боевого искусства, что, если бы меч Малека ибн Йасара не настиг Имама и не ранил его в голову, возможно, он ту пустыню превратил бы в болото, затопив ее кровью куфийцев. Он возвратился к своим шатрам, чтобы перебинтовать голову. Его обступили со всех сторон женщины и дети. Зейнаб перевязала ему голову. Он силился встать и вернуться в неравный бой, но как тогда поступить с детьми? Зейнаб и Умм Кульсум помогали ему и, используя всевозможные ухищрения, выпроваживали от него детей. Хусейн оседлал своего коня, Зуль-Джанаха, но конь вдруг отказался идти. А когда Имам взглянул вниз, то увидел, что его дочь связала коню ноги. Она сказала: «Я не отпущу его, отец, пока ты не спешишься».
Хусейн поневоле сошел с коня. Девочка сказала: «Ты должен сесть».
Хусейн подчинился просьбе дочери. Девочка села к нему на колени и сказала: «Ты помнишь, когда нам сообщили о гибели Муслима, ты усадил его дочерей к себе на колени и приласкал их? И теперь, если ты уйдешь и больше не вернешься, кто же меня утешит и приласкает? Сделай же это, отец, прежде чем покинешь нас. Ни одна рука не может так приласкать, как твоя».
Имам Хусейн всхлипнул, и это лишило выдержки всех остальных. Все, кто был рядом с ним, заплакали. Хусейн погладил девочку по голове и сказал: «Доченька, не разжигай огонь в моем сердце».
