Хусейн поднялся и вышел. Недолго пришлось ждать его дочери – вскоре она стала сиротой.
Путь каждого, кто вступал в бой против Имама, быстро подходил к концу, и лежал он прямиком в ад. Стольких Имам убил в том бою, что из мертвецов можно было построить дамбу.
Больше уже никого не осталось, с кем можно было бы воевать один на один. И тогда Имам напал на правый фланг отряда Амра Саада и рассеял его. После этого он напал на левый фланг.
Те, кто был построен в тысячный отряд стройными группами, пустились от него врассыпную, словно саранча. После каждого своего нападения Имам возвращался на прежнее место и громко кричал: «Нет силы и могущества, кроме как у Аллаха». Он хотел, чтобы слова его долетели до жены его, чтобы она поняла, что он еще жив.
Лучшие его друзья и сподвижники, каких можно было найти за всю историю, на его глазах были изрублены на куски. Все женщины и дети остались вдовами и сиротами. Имея стольких врагов, он вправе был хоть немного испугаться или встревожиться. Но вот как сказал о нем Абдулла, сын Аммара: «Клянусь Богом, не видел я ни разу никого, окруженного столькими врагами, что убили всех его друзей и родных, который был бы столь отважен. Ей-Богу, ни до него, ни после никого, подобного ему, не встречал я».
Кто-то говорил, что их было тысяча восемьсот человек, а кто-то еще – что их было тысяча девятьсот пятьдесят человек. Да если об их количестве и нельзя сказать точно, то приблизительное их число история сохранила. И всех их Хусейн отправил прямиком в ад.
Амр Саад, увидев, что бой затянулся, закричал: «О, горе вам! Вы что, совсем воевать разучились?!»
И как только он это сказал, четыре тысячи лучников выпустили в Хусейна свои стрелы и встали между Имамом и его шатрами, заградив ему путь к ним. Несколько человек при этом направилось в сторону тех шатров. Имам закричал: «Это сторонники потомков Абу Суфьяна! Если у вас совсем нет веры и вы не боитесь того, что ждет вас в следующей жизни, то хотя бы в этой жизни будьте свободными, а не рабами!…»
Тут Шемр спросил: «Что ты там такое говоришь?» Имам ответил: «Это я, тот, кто убивал вас и кого вы хотите убить. Но пока я жив, не трогайте мою семью».
Шемр сказал: «Он прав. Отойдите от его семейства. Он и сам великий воин, лучше уж поспешите к нему».
Как только Амр Саад отдал приказ о всеобщем наступлении, копьеносцы и лучники взяли на прицел Имама. Ран на его теле прибавилось.
Имам утомился и остановился немного в стороне от поля боя, чтобы перевести дыхание. Кто-то швырнул в него камень, и тот попал Хусейну прямо в лоб. Потекла кровь. Имам едва успел обтереть краем одежды окровавленный лоб, как в грудь его вонзилась стрела, угодив в самое сердце. И сколько бы он ни старался вытащить ту стрелу, это ему никак не удавалось. Он поднял руку и вытянул стрелу из спины, протащив ее сквозь свое тело насквозь.
Кровь хлынула из того места, куда попала стрела, словно по водосточному желобу. Имам произнес: «Именем Аллаха, с помощью Аллаха и общины Посланника Аллаха».
Затем он поднял голову и, взглянув на небо, сказал: «Господь мой, известно тебе, что они убивают человека, приходящегося Посланнику Твоему на этой земле единственным внуком».
Имам положил руку на свою рану и выпустил кровь к небу, в сторону Господа своего.
Имам ослабел, он потерял много крови. К нему подошел Салех ибн Ваххаб и вонзил в него копье, повалив с лошади на землю.
Зейнаб в это время вышла из шатра и, когда Имам упал наземь, воскликнула: «Ой, братец мой! Радость моя, родной мой! О, если бы небо рухнуло на землю, а горы рассыпались!»
Шемр закричал: «Чего же вы ждете?»
И тут остальные враги набросились на Имама. Зар’а, сын Шарика, нанес ему удар в плечо. Имам совсем обессилел. Иногда он приподнимался, но потом падал вновь. Санан, сын Унса, вонзил копье Имаму под мышку и выдернул его, а затем снова воткнул, но уже в грудь Хусейна. Несколько человек выпустили стрелы из луков в его лицо, тело и горло.
Имам раскрыл ладони, зачерпнул крови из своих ран и умыл ею свое лицо. Уже совсем без сил, он сказал: «Вот так я встречаю своего Господа, окрашенный собственной кровью и лишенный того, что принадлежит мне по праву».
Битва при Кербеле подходила к концу.
С самого утра Хусейн сражался подобно льву. Но теперь силы покинули его, и он говорил: «Ох, жажда! Ох, беспомощность!»
От жажды Имам даже не видел неба. Он ничего не мог видеть, кроме дыма.
Ох, жажда! Ох, беспомощность!
Амр Саад вышел вперед. И когда обессиленный Имам упал на землю, он сказал: «Чего же вы еще ждете? Заканчивайте свое дело!»
Но враги боялись даже приблизиться к Хусейну. Хули, сын Йазида, подошел, чтобы отрубить Имаму голову. Но, оказавшись в шаге от Имама, он ощутил сильную дрожь в руках и теле и вернулся обратно. И Санан, сын Унса, также не смог этого сделать, пока, наконец, не подошел сам Шемр. Никто ведь не мог убить внука Пророка.
Так Имам стал мучеником.
Его рубашку взял Исхак, сын Хивы. Чалму – Ахнас, сын Муршида, а обувь – Асвад, сын Халеда, кольцо – Бадждаль, сын Салима.
